Книга Свобода без корсета, страница 7 – Людмила Вовченко

Маргарита постепенно расслаблялась.

— Сегодня было хорошо, — сказала Клэр.

— Это ты как подруга или как историк моды?

— Как человек, который видел, как одна женщина за день унизила бюджет, ткань, журналиста и плохую застёжку.

— Застёжка заслужила.

— Особенно понравилось про одежду, которая ненавидит женщину.

Маргарита хмыкнула.

— Это не метафора. Ты представляешь, сколько вещей шьётся так, будто тело — неприятное приложение к картинке?

Клэр оживилась.

— О, если мы заговорили о телах и мучениях, я тебе сегодня принесла подарок.

— Если это очередной каталог корсетов, я вызову полицию.

— Почти.

Она вытащила из сумки тонкую книгу с кремовой обложкой. На ней была старая фотография: женщины в длинных платьях на фоне ипподрома, шляпы, зонтики, силуэты, застывшие в странной смеси элегантности и вызова.

Маргарита прочитала название:

— «Скандалы моды: Париж, 1900–1914». Клэр, ты умеешь ухаживать за человеком. Ничто так не расслабляет после показа, как исторические страдания женщин.

— Там есть глава про Лоншан. 1908 год. Три дамы пришли на скачки в платьях, которые сочли практически неприличными.

— Они были голые?

— По меркам того времени почти.

— То есть видна была щиколотка?

— Хуже. Платья облегали фигуру, и под ними не было привычного количества белья.

Маргарита остановилась у витрины закрытого антикварного магазина. За стеклом стояли фарфоровые куклы, серебряные щётки для волос, веера, старые шляпные булавки и манекен в платье с такой талией, что внутренние органы, вероятно, подавали прошение об освобождении.

— Подожди, — сказала она. — Привычного количества — это сколько?

Клэр просияла. Она всегда сияла, когда кто-то по неосторожности задавал ей исторический вопрос.

— Сорочка. Панталоны. Чулки. Подвязки. Корсет. Корсетная прокладка. Нижняя юбка. Иногда несколько. Верхнее платье. Лиф. Шляпа. Перчатки. И всё это с крючками, пуговицами, завязками, лентами.

Маргарита молча посмотрела на манекен.

— У меня вопрос.

— Да?

— А когда они жили?

Клэр расхохоталась.

— Вот! Именно. Ты понимаешь, почему мне это интересно? Женская одежда была не просто одеждой. Это была система контроля времени, тела, движения, дыхания.

— И мочевого пузыря, подозреваю.

— Безусловно.

Маргарита взяла книгу, открыла на закладке. На развороте была старая газетная карикатура: дамы в более узких, чем было принято, платьях; вокруг — возмущённые лица, мужчины с моноклями, женщины, оттаскивающие мужей.

Она фыркнула.

— Господи. Мужик видит намёк на бедро и теряет связь с цивилизацией.

— Некоторые вещи не меняются.

— Меняются. Теперь он видит бедро в интернете и пишет глупость в комментариях.

Они пошли дальше, к набережной. Сена текла тяжёлой тёмной лентой, отражая огни мостов. Воздух пах водой, камнем, мокрыми листьями и далёким дымом. Где-то проплывал прогулочный кораблик, и его свет скользил по воде, будто кто-то провёл по реке золотой кистью.

Клэр рассказывала.

О начале века. О модных домах. О том, как менялся силуэт. Как женщины постепенно выходили из жестких каркасов. Как каждая линия платья могла стать вызовом. Как один фасон вызывал газетную травлю, а через несколько лет становился нормой.

Маргарита слушала сначала с насмешкой, потом всё внимательнее.

— Знаешь, что меня бесит? — сказала она наконец.