Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 107 – Александр Горохов

В общем, я, вернувшись в 1978 год, остался доволен, даже погоняв с использованием усилителя свои колонки, пока корпел над остатками письменных заданий на завтра. Вполне достойное звучание. И мощи хватает, чтобы их раскачать.

Выкопать картошку за один вечер не получилось, хоть и ковырялись в огороде до темноты. Но я пообещал маме и папе, что в среду мы с братцем всё доделаем. И мы, отмыв грязь, помчались на ужин в интернат. Прихватив с собой мешок с двумя вёдрами картофана в счёт оплаты питания в «инкубаторе». И ведь выполнили обещание, сколько Славка ни ныл о том, что он устал. И от работы, и от ночёвок в интернате.

— Завтра, завтра домой поедешь. А заодно и маме передашь, что я дома только с субботы на воскресенье переночую.

— Что, к своей Раечке на день рождения пойдёшь?

Грамотный, блин. Всё знает. Хотя, конечно, я и не скрывал, что у подружки в воскресенье «днюха».

— Ну, не к твоей же Гульке-Гиззатульке!

Надулся. А нефиг было болтать, что она ему больше всех из девчонок его класса нравится. Или про Раю шпильки запускать.

Отношения у нас с братцем пару лет, как нормализовались. Он, хоть и младше меня на пять лет, но дрались мы с ним. Не сказать, что сильно, но цеплялись. В основном, он получал за то, что «сдавал» маме какие-нибудь мальчишеские шалости. Драли меня за них крепко. А я, упёртый, молчал, будто партизан на допросе. В отличие от хитрого брательника, который начинал верещать уже при первом шлепке. Орёт — значит, наказание получил. Вот и жалели ребёнка. Да и младшенький, всё внимание ему. Но «пацанское» воспитание подействовало — подрос, понял, что «закладывать» брата (да и кого-либо ещё) нехорошо.

Реакция генерала на арест Калугина? Заинтересованная. Просто физически ощущалось, как у Якова Фёдоровича в голове реле щёлкают, просчитывая последствия складывающейся ситуации.

— Если предположить, что и других предателей взяли в разработку, то это же мощнейший удар по Андропову. Это же феерический провал возглавляемого им комитета. И даже не один, а целая серия. Сомнительна, очень сомнительна вероятность того, что он теперь станет секретарём ЦК.

— Если ещё и Яковлева отозвали из Канады, то точно не усидеть ему даже в нынешнем кресле. Помните ведь историю о том, как он разорвал докладную о вербовке Александра Николаевича американцами.

— Помню, Михаил Викторович. Конечно же помню. Где бы только выяснить, что происходит в советском посольстве в этой стране? У нас же нет выхода на «мидаков». Придётся тебе «голоса» слушать.

— Только этого мне не хватало. Не из-за того, что брезгую или мои убеждения этого не позволяют. Просто времени физически не хватает, Яков Фёдорович. Может, вашим сотрудником это проще будет сделать через какой-нибудь микропортальчик?

— Не проще, Миша. В общем, давай так условимся. Я посоветуюсь со спецами, а они соорудят для тебя что-то вроде автоматического регистратора новостных передач всех этих «Свобод» и «Голоса Америки». А ты нам раз в неделю-полторы будешь забрасывать флешки со звуковыми файлами. Машинная обработка по ключевым словам найдёт то, что нам интересно. Вот и будем в курсе всех «вражеских» сплетен о кремлёвских делах.

46

Явление в дом Муртазаевых было красивым! С букетиком из трёх красных гвоздичек (не выпендривайтесь, Иван Иванович, а слушайте свою любимую песню «Валенки». В смысле — не стройте из себя крутого мачо с миллионом алых роз, песня о котором выйдет только через четыре года, поскольку достать даже гвоздики в это время в Миассе — проблема проблем), завёрнутым в серую обёрточную бумагу. Ну, и с холщовой сумкой, в которой покоились мои «главные» подарки. Обёртку я снял во дворе, и Рая с Риммой ахнули, когда я переступил порог дома. Ну, а Азат крякнул: