Книга ...штопаем ранения души, страница 9 – Александр Горохов

Но войлок — достаточно непрочный материал, со временем истирающийся даже о снег. Поэтому «пимы» либо чинят, подшивая в область подошвы дополнительный войлочный слой (обычно — вырезанный из голенища старого, непригодного валенка), либо заранее подшивают её, чтобы избежать быстрый износ подошвы. Валенки — обувь очень тёплая, но и их подошва не всегда спасает стопу от холода, когда приходится долго стоять или ходить по снегу. Так что подшивка — ещё и надёжный способ утеплить «самую мерзлячую» часть ноги. Так что с момента изобретения и до сих пор именно валенки являлись и являются наиболее надёжной защитой ног от обморожения в суровом климате из всей массовой зимней обуви. Не идеальной, поскольку имеют «привычку» впитывать влагу (а после этого при просушке уседать) и очень быстро истираться при ходьбе по асфальту, но тёплой и не скользящей даже на льду.

От молодёжных понтов я в «первой жизни» с возрастом избавился. Так что непременно сбегаю домой, чтобы помыться в бане. В валенках сбегаю. Накануне окончания зимних каникул. Пока же у меня и здесь, в Атляне, заботы имеются. Не так много, как у родителей, «привязанных» к кормилице-корове, но тоже без дела сидеть некогда. Не зря же наши предки придумали присказку: дом вести — не мудями трясти.

Забот в частном доме всегда хватает. Всегда найдётся, что подправить, подремонтировать. Да даже снег во дворе почистить, тропинки от крылечка до «отдельно стоящего здания с литерами Мэ и Жо» и от калитки до дороги «обновить» после снегопада. Правда, моя избушка (принадлежащая родителям, конечно, но поскольку я взвалил на себя обязанность поддерживать её в жилом состоянии, то «моя») предназначена под снос чуть больше, чем через год, и я не особо убиваюсь, приводя её в порядок. Так, подправляю то, что отвалилось или сломалось, чтобы она совсем уж в упадок не приходила.

Основных занятий в дни каникул у меня было три: либо что-то паять, либо заканчивать переписывание книги, либо продолжать учиться игре на гитаре. Да, дорвался я до радиолюбительства, дорвался. Как Рая ко мне ни забежит, у меня канифольный дым коромыслом. Благо, зрение в этом возрасте чуток получше, чем было в старости, когда из-за возрастных изменений к врождённому астигматизму добавилась необходимость использовать очки ещё и «для близи».

Паял усилитель для школы и… цветомузыку, самый моднючий и дефицитный «девайс» нынешней эпохи. В школе её точно нет, поскольку достать фабричную просто нереально (а ещё цветомузыки очень дорого стоят), их, в основном, паяют радиолюбители. «Зеркальный шар» (вращающийся, обклеенный кусочками разбитого зеркала), «гоняющий» по актовому залу «зайчики» от направленной на него лампы, есть, а цветомузыки пока нет. Нет из-за жуткого дефицита высоковольтных тиристоров которыми переключаются лампочки на 220 вольт. Но у меня перед «переносом сознания» их было запасено в будущем под полсотни, потому не жалко выделить восемь штук на родную школу. Пусть школяры побалдеют, как анекдотный житель Крайнего Севера: «Феличита. Красный, жёлтый, зелёный. Синий, зелёный. Феличита! Неправильно пою? Зато с цветомузыкой!».

Почему восемь? Считайте сами: три основных цветовых канала и работающий в противофазе с ними белый, «подсветочный». А для стерео — два комплекта всего этого. Плюс собственное усовершенствование: небольшая схемка на обыкновенных диодах, которую мы в армии придумали с Толиком Жаркевичем, позволяющая «играть цветами» в такт основным фонарям небольшому экранчику на передней панели корпуса цветомузыки. В тот экранчик идут окрашенные лампочки от карманных фонариков. А вот лампы, идущие в большие фонари, красить бесполезно: моментально лак обгорает, зараза. Значит, будем использовать светофильтры из окрашенного оргстекла.