Книга ...штопаем ранения души, страница 68 – Александр Горохов

Но приехали они не ради «выполнения продовольственной программы» сына, совсем отбившегося от рук. И даже не в качестве «народных контролёров», проверяющих, как я поддерживаю порядок в домике и не голодаю ли в одиночестве. У нас — запланированная ещё в праздники поездка в город для приобретения необходимой для строительства дома «мелочёвки». Список мной уже составлен и в спорах дополнен и утверждён.

Папа стал водить машину уже намного увереннее. Даже в условиях «бешеного» (ой, я сейчас уписяюсь от смеха!) городского движения. Привыкает. Хоть мама всё ещё побаивается. Но тоже намного меньше, чем во время поездки на «шопинг» перед началом учебного года. Тоже привыкает.

Когда мы выгружали содержимое багажника (унитаз с бачком, эмалированная кухонная и фаянсовая «гигиеническая» раковины, краны, мотки провода и так далее) в будущий хлев, я кивнул маме:

— Поняла, почему я настаивал именно на этой машине? А ты всё «Запорожец, Запорожец». Разве в Запорожец столько вошло бы?

Было такое. Упиралась она, желая сэкономить. Деньги появились, а она всё ещё продолжает думать, как «ужаться в расходах»: лучше плохое, но дёшево, чем хорошее, но немного дороже. Психологические установки очень медленно меняются.

30

Хоть я и довольно часто поминаю о наших свиданьях, посиделках, проводах до дома, это вовсе не значит, что мы с Раей шага друг без друга не ступим. И у меня, и у неё достаточно других дел, из-за которых всё упомянутое случается вовсе не каждый день. Я куда чаще торчу в интернате, чем «гуляю» с подругой.

Пожалуй, именно по этой причине у меня понемногу наладились отношения с Черниковой. В бабушкин дом в подсобном хозяйстве ей особого смысла появляться нет: её кавалер, Серёга Ковальчук, учится в техникуме и появляется в Атляне лишь в выходные, а Ирке зачастую в выходные нужно съездить в город к матери. Вот и грустит девушка. А чтобы вообще не закиснуть, вынуждена была вывести наши с ней отношения хотя бы в нейтрал. Тем более, я враждовать с кем-либо тоже не люблю.

Больше всего меня как-то после начала третьей четверти развеселила её «забота о моём сексуальном воспитании». Я бренькал на гитаре, когда она вошла в «мальчиковую спальню» и позвала:

— Пойдём, я тебе чужое хозяйство покажу.

Что она имела в виду, я понял только, когда Ирка привела меня в учебную комнату и, опёршись руками о стол, нависла над своей тёзкой из Сыростана, Шадриной, корпящей над домашним заданием. За чуть оттопырившейся пазухой девчонки, ещё не носящей бюстгальтера, сверху просматривались острые крошечные грудки. Сообразив, что меня дёрнули именно ради этого, я, что-то буркнул и двинулся обратно. Вот нахрена было такое устраивать?

— Ну, и как тебе? — поинтересовалась Ирка, когда мы отошли в коридор.

— У тебя, похоже, побольше будут, — скосил я глаза на бюст «просветительницы». — Нет, чтобы свои показать вместо того, чтобы других подставлять.

— Обойдёшься, — фыркнула Черникова, недовольная тем, что я не оценил её «благотворительности».

Не понимаю, чего она хотела добиться этой выходкой. Воспользоваться тем, что я замру, раскрыв рот, а потом «настучать» Рае, что я в интернате пялюсь на чьи-то сиськи? Глупость какая!

— Тут Любка Ваулина письмо из Краснодарского края прислала, тебе привет передаёт.