Книга ...штопаем ранения души, страница 67 – Александр Горохов

— Но это в последний раз, — объявил Яков Фёдорович. — Пока не проявят заинтересованность в диалоге с нами.

Причина его недовольства стала понятна из обмолвки, допущенной следом.

— С меня требуют результатов, а не отчёта о благотворительности.

Понятно. Из-за продолжающихся боевых действий бюджет «в минусе». А с чего у нас, в первую очередь, начинают «экономию»? Если не считать медиков и преподавателей, то с «чистой» науки, не дающей немедленного экономического эффекта.

Я только настоял, чтобы к ящику прикрепили небольшой заламинированный прозрачной плёнкой плакатик «С новым годом, товарищи!», а поверх всех железяк, от меня лично, китайскую вращающуюся сферу, «гоняющую» огоньки от светодиодов. Праздник же у людей, пусть многие из них и при погонах.

Вопрос отпечатков пальцев, в поисках которых чекисты наверняка исследуют каждый предмет, поступающий из будущего, мы просто игнорируем. Напрочь! Из-за того, что всех предметов, складываемых в «посылки», касаются лишь люди, либо ещё не родившиеся, либо пребывающие в младенческом возрасте. Скорее всего, у комитетчиков уже собрана целая картотека таких «пальчиков», вот только толку от неё ноль. До того момента, когда удастся идентифицировать какие-то из отпечатков, пройдёт немало лет. Да и как «раскручивать» человека, ещё не родившегося на момент создания картотеки? Лично я ещё нигде не наследил по линии Суслова.

По линии Судоплатова — да, я «засветился» по полной программе. И продолжаю «светиться». В том числе — отправкой пары глав украденной книги, переписанной с экрана вручную и прошедшей мной корректуру. Ох, уж эти современные мне авторы с их «что бы», «по тому что» и просто «фантастическими» знаниями правил расстановки знаков препинания! Не об этом конкретном речь, а в целом.

А вот надежда на то, чтобы в праздники пообщаться с Сашкой Колосовым, накрылись медным тазом. Он сейчас объезжает миасскую родню и отводит душу в общении с подругой, дождавшейся-таки его из армии.

Третьего января нового, тысяча девятьсот восьмидесятого года не удержался и сбежал в Атлян. Не тосковать же в Зелёной Роще все каникулы. Отмахнулся от предложения папы отвезти меня туда ещё вечером второго, и поутру укатил с дедом до Урал-Дачи.

— Не дай бог, тебя гаишники остановят, замучаешься доказывать, что не пил сегодня. Им «покажется», что от тебя пахнет, и всё, плакали права.

Со мной, после того, как я ему открылся, он практически не спорит, удивляя этим мамулю.

— Ты вообще в последнее время стал к нему относиться, как к ровне, — возмущается она. — Деньжищами уже такими ворочает, что нам двоим, бывает, за месяц не заработать. Разбалуем мальчишку, а потом придётся лиха с ним хлебать.

— А ты, Галина, разве не видишь, насколько он повзрослел? Не цепляйся к парню. А деньги? Так не на водку же он их тратит, а для дела старается.

Не на водку. На хорошее вино как-то потратился, когда на второй день после ранения к Маринке бегал. Кстати, единственный раз бегал, чтобы для обоих это осталось разовым постельным приключением, а не переросло в постоянную связь. Мне-то пофигу, а её обнадёживать тем, что это может вырасти в нечто большее, не следует.

«В дорогу» меня нагрузили остатками еды с праздничного стола, два дня и на них «перекантовался», а в субботу уже приехали на машине родители, привезли груду мяса, чтобы я мог готовить себе в дни, оставшиеся до окончания каникул. У нас его этой зимой много: после ноябрьских праздников «под нож» пошла не только молодая тёлка, но и состарившаяся Красуля. Основную часть мяса коровы родители продали на миасском рынке, но «по мелочам» тоже осталось, так что на мясных блюдах не экономим. Даже я регулярно варю для себя то щи, то суп с лапшой: её мама готовит сама, раскатывая в тонкий лист тесто, нарезая ленточками и суша. Получается намного вкуснее, чем магазинная серая, продаваемая на развес.