Книга ...штопаем ранения души, страница 4 – Александр Горохов

Суслов? Да остался он в должности главного партийного идеолога. Что с ним станется? Насколько помню, здоровьем он не обделён, в маразме тоже не замечен. В отличие от своего заместителя по аппарату Секретариата ЦК Кириченко, уже отправившегося на «кладбище слонов».

Вот четырнадцатого декабря и провели это собрание. Первое после моего избрания школьным комсомольским секретарём. А поскольку докладчиком был я (ну, не тянут на такое другие члены комсомольского бюро), то и немного напрячься потребовалось, чтобы подготовиться. И даже проект выступления написать на бумажке. Во-первых, для одобрения школьной партийной организацией, а во-вторых, чтобы самому не запутаться во всех этих идеологических штампах. Хотя, конечно, ораторское мастерство не пропьёшь, и «чесал» я, лишь изредка заглядывая в бумажки. Комсомольцам понравилось, поскольку привнёс я в выступление элементы анализа: так на подобных собраниях ещё никто не докладывал.

Решение собрания? Да стандартное: поддерживаем и в лепёшку расшибёмся, чтобы выполнить решения партии и правительства. А для этого будем учиться, учиться и учиться, как завещал дедушка Ленин и требуют от нас учителя, родители и родной Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз Молодёжи. Чего ещё требуется от обыкновенных школьников?

Выходные прошли в погрузочно-разгрузочных работах, к которым мне ещё предстояло подготовиться. Расчистить сугробы во дворе и на противоположной от двора стороне домика. Именно туда с Ураловского полуприцепа разгружали привозимые из Зелёной Рощи доски и брус. Дабы не провоцировать односельчан «чуть-чуть уменьшить» груду заготовленного, лежащую без присмотра. Наняли людей там, наняли людей здесь, и за два дня вокруг халупы выросли штабеля пиломатериалов. Почти достаточные для того, чтобы выстроить новый дом. Ясное дело — выросли не без нашего с отцом участия (он на Зелёной Роще, я в Атляне). Остался в стороне лишь мой дядя, Сергей Колосов, который и рулил «выписанным» грузовиком.

Хоть, к неудовольствию мамы, я опять проторчал выходные в Атляне, но попросил, чтобы мне в понедельник протопили баньку. Съезжу на ночь к родителям, не сломаюсь от одного сверх-раннего подъёма.

Мои дела с подружкой? Да нормально у нас всё. Гуляем, когда на это есть время. И когда позволяет погода: декабрь месяц, как-никак, а зимы в 1970-е несколько более суровые, чем в первой четверти двадцать первого века. Самые сильные морозы, конечно, ещё впереди. Я о новогоднем пике морозов и родителям все уши прожужжал, и Раю настропалил. Остался только вопрос, что делать с моей халупой: праздновать Новый Год я собираюсь с родителями, и избушку придётся оставить без присмотра аж на три дня минимум, за которые она промёрзнет насквозь. Но никуда уж от этого не деться.

В «прошлой жизни» всё происходило совершенно иначе. И пусть никаких проблем тогда не возникло, но повторять то празднование мне сейчас, во время «повторной» жизни, не хочется. Потом как-нибудь расскажу эту историю.

Встречаемся, гуляем, то ко мне забежим, то к ней. Музыку слушаем, которую я то из будущего уже записанную притащу, то перепишу на катушки уже здесь. Правда, подружке моей далеко не всё подходит, даже из «старенького». Просто потому, что очень редко кому-то из девушек может понравиться «Дым над водой» или «Into the Fire» концерта «In Rock» группы «Дип Пёрпл» («Ведь мы любили, помню, группу „Дип пурпле“, название писали мелом на стене», как намного позже споёт Сергей Минаев). И пугать девчушку из сельской местности жёстким исполнением «глубоко фиолетовых» как-то не хочется. В этом плане даже, мягко говоря, отнюдь не попсовая «Rainbow» Блэкмора воспринимается девушками намного легче. Хард я слушаю один. И отнюдь не в «час пик» на нашей Миасской улице, чтобы не пугать проходящих по ней атлянцев рёвом бас-гитар и воплями исполнителей.