Книга ...штопаем ранения души, страница 2 – Александр Горохов

Одним словом, к утру 29 ноября (ночью прохождение радиоволн лучше, и на простеньком «Соколе» хоть что-то можно разобрать) я узнал, что Леонид Ильич не один «поменял профессию». Пленум принял «Временное положение о председателе партии и его аппарате», которое предстоит внести в Устав на внеочередном съезде, созываемом в апреле 1979 года. Аппарат председателя, помимо технических специалистов, будет состоять из «ветеранов партии», которым состояние здоровья или какие-либо иные причины не позволяют вести активную политическую деятельность. Этакий «совет старейшин» при Политбюро, с правом совещательного голоса. Разумеется, за исключением самого председателя, сохранившего все права в этом высшем партийном исполнительном органе (напомню: высшим органом КПСС является съезд).

Первыми членами «совета старейшин» стали товарищи Кириченко и Андропов. И если с Кириченко, откровенно дожившим до старческого маразма (в последнюю пару лет не был способен без ошибок даже прочитать фамилии людей), то с Юрием Владимировичем ситуация сложнее. Он, хоть и очень болен, но в моей «первой жизни» протянул ещё шесть лет. Видимо, тут сказались документы о провалах КГБ, подброшенные нами. И его, чтобы не выносить сор из избы, решили «уйти» на «кладбище слонов», которым и был задуман аппарат председателя партии. Ну, и, видимо, сказалась давняя вражда с могущественным министром внутренних дел Щёлоковым.

Любопытно было ещё одно «нестандартное» решение. Там же, на Пленуме, проголосовали за восстановление в партии Вячеслава Михайловича Молотова (того самого, всё ещё здравствующего и ведущего тихую жизнь пенсионера), Георгия Максимилиановича Маленкова и Лазаря Моисеевича Кагановича. Некогда ключевым фигурам так называемой «антипартийной группы», пытавшейся в 1957 году свергнуть Хрущёва, по словам зарубежных радиостанций, предложили войти в этот самый аппарат председателя партии. Насколько это соответствует действительности, пока неясно: слишком мало времени прошло.

Но больше всего меня порадовало то, что на должность секретаря ЦК по сельскому хозяйству вместо недавно умершего Кулакова избран вовсе не Горбачёв, а Пётр Миронович Машеров. Пусть и имеющий техническое образование, но добившийся огромного роста сельскохозяйственного производства в Белоруссии. Не только за счёт экстенсивного развития (имеется в виду осушение знаменитых белорусских болот и увеличение за счёт этого посевных площадей), но и благодаря мощному приросту урожайности. Например, по пшенице — почти в три раза.

Что будет с «Горби»? А хрен его знает. По радио о его судьбе пока ни слова, а газету «Правда», где должны быть опубликованы все открытые решения Пленума, мне пока не купить: эти два дня я безвылазно сижу дома. Да и на то, чтобы их опубликовать, требуется время.

Тридцатого ноября, наконец, после школы забежала Муртазаева. Похохотала над процитированной мною народной мудростью «сопливых вовремя целуют», которой я оправдал то, что ограничился поцелуем подружки в щёчку. Грузить её походом на почту и покупкой «Правды» я тоже не стал: мне всё равно завтра идти в Городок на приём к врачу, чтобы «закрыть» справку о болезни, вот и куплю. А убедившись, что у меня полно еды (вчера вечером опять заскакивала мама и натащила домашней снеди), она даже интересоваться не стала, не голодаю ли я тут в одиночестве. Не просто не голодаю, а ещё и её подкормил мамулиной стряпнёй.