Книга ...штопаем ранения души, страница 102 – Александр Горохов

— Я уж думала, Миша, что всё так и закончилось с твоей книгой. Больно уж долго там тянули с ответом. Но оказалось, что не только у советских учителей отпуска летом, — улыбнулась она. — Да и связываться приходится не напрямую, а через посредника в Москве.

Она поднялась и через минуту вернулась со стопкой из пяти книжек.

— Вот, держи, Майк Блэкуотер! — засмеялась «литераторша».

— Спасибо!

Улыбка у меня — до ушей. Всё-таки первая моя художественная книга «в бумаге». В «прошлой жизни» я не заморачивался хождением по издательствам, которые воротили нос от неизвестных им авторов. Да и здоровье к тому времени, когда я стал много писать, уже стало подводить. Обе изданных книжки с моими трудами — публицистика, попавшая «в волну» интереса к определённым темам.

Нет, в десятые-двадцатые годы что-либо издать за свой счёт — проблем нет. Любой каприз за ваши деньги! Только и с деньгами у меня уже было… не очень.

Толстенькие! Не «Война и мир», конечно, но от так нелюбимого мной «Преступления и наказания» по объёму не очень отличаются. Картонный переплёт с контурным тиснением группы рыцарей на конях. На задней стороне обложки — краткая аннотация с упоминанием «молодого советского писателя, пробующего перо в стиле фэнтези».

— Ирина Александровна, а можно ручку?

У преподавателя русского языка и литературы, да ещё и матери школьника, дома авторучек навалом. «Любимой учительнице Ирине Александровне Манаевой от благодарного ученика — автора книги».

— Вот, как и обещал: один экземпляр с дарственной надписью — вам!

Растрогал. До слёз.

— Миша, они пишут, что пробный тираж неплохо разошёлся, хотят издать второй и спрашивают, когда ты сможешь написать продолжения. И… это уже будет за деньги. А ещё просят для второго издания набросать какую-нибудь карту, чтобы было понятнее, где что находится.

— Хм… Карту я в течение недели нарисую. Как умею, а художников, чтобы они её «облагородили», издатели найдут. Передам через неделю с братом. А два продолжения… Это уже, наверное, только к весне первое и к осени — второе. Оба будут примерно вдвое меньшего объёма.

— Да, да! Издатели тоже говорили, что желательно уменьшить объём последующих книг.

О сумме гонораров решили поговорить после того, как придут конкретные предложения от издательства.

Так что домой я вернулся довольный, как слон, торжественно вручив родителям оставшиеся экземпляры своей первой книги.

— И когда ты только успел это написать? — удивился отец. — Пролистывая томик.

— Давно, пап, давно. Почти сорок лет назад, — негромко буркнул я, пользуясь тем, что ни мама, ни брат не слышат. Кстати, про книжки. Не удивляйтесь, если на моё имя будут приходить бандероли из Москвы с рукописями следующей книги: это правки и комментарии главного героя будущей книги.

45

Все три следующие недели я подробно изучал раздел объявлений газеты «Миасский рабочий», раздел «Сдам жильё». Изучал, подчёркивал ручкой немногочисленные подходящие мне варианты, а потом звонил с телефона-автомата на номера, указанные в объявлении. Или, если это было по пути, заезжал по дороге «домой». В смысле — в дом дяди в старом городе.

Сложное дело, я вам скажу! Где-то вариант не устраивал меня, где-то я уже опоздал, а где-то хозяева не желали связываться со студентом, непременно ожидая от него превращения квартиры или домика в притон алкашей, свинарник и предмет жалоб соседей. Я же, с упрямством, достойным завзятого мизантропа, не желал жить вместе с хозяевами. Не потому, что не люблю общаться с людьми. Наоборот, общий язык с ними я умею находить достаточно быстро. Не люблю стеснять себя присутствием «чужих» на одной жилплощади со мной. А ещё — когда они суют нос в мои дела.