Книга ...штопаем ранения души, страница 100 – Александр Горохов

Родителям же поутру с дедом на автобусе на Зелёную Рощу. Чтобы «не нарушать отчётность», им нужно два последних сентябрьских дня отработать на заводике, а 1 октября уже выходить на новые места работы.

С новой работой у них, я считаю, получилось вполне нормально. Папу с удовольствием взяли наладчиком деревообрабатывающего оборудования на «мебельную фабрику», промзону колонии. А вот маме пришлось поменять профессию: теперь она будет разнорабочей «строительной группы». Тоже действующей при колонии. Отец в зарплате не потерял, даже чуть-чуть выиграл, а вот у мамы она существенно уменьшилась. Правда, теперь не придётся ежемесячно выкладывать два червонца за интернат, так что «плюс на минус», получается… всё-таки небольшой минус.

Зато — куча плюсов в другом. В первую очередь — в удобстве. Начиная с нового, невероятно (с точки зрения родителей) просторного дома, и заканчивая тем, что отцу, заядлому рыбаку, теперь недалеко ездить на рыбалку («кто про что, а вшивый — про баню», © мама). Ну, и город в два с половиной раза ближе. Не говоря уже о том, что Славка наконец-то забудет про подъёмы в половине шестого утра.

44

На второй неделе учёбы Владимир Григорьевич Тимченко, наш «классный папа», наконец-то завершил «формирование руководящих органов группы». А именно — мы провели профсоюзное собрание, на котором профоргом выбрали Катю Егорьеву. И комсомольское, где развернулось довольно жёсткое «бодание»: техникумовский комитет комсомола рекомендовал на должность комсорга меня, а я упёрся, заявив, что мне и загрузки члена горкома ВЛСКМ достаточно. Ни к чему, мол, «грузить» одного и того же человека новыми «портфелями». Тем более, техникумовские «комсомолисты» обмолвились, что меня ещё ждёт и членство в комитете комсомола учебного заведения. И предложил вместо себя Женю Попцова. Большинством голосов выбрали-таки его. Вот и ладненько: всё же меньше возни будет после того, как меня выдернут в Москву. А ведь выдернут! Пусть и не нравится мне настроение Якова Фёдоровича.

Да, наконец-то я «удостоил» будущее своим посещением. И опять удивился тому, как мало времени там прошло после моего прошлого визита. По «их» календарю я получил рану при ударе беспилотником всего месяц назад, так что и тут, и там — хмурая, дождливая октябрьская пора.

— Пусть идёт в задницу этот Револий, — эмоционально объявил генерал. — Не хочет сотрудничать, значит, хрен ему, а не технологии, информация и образцы новой техники.

— Всё так плохо?

— Давят на меня, Михаил Викторович. Жёстко давят, требуя окупаемости проекта.

— Может, тогда всё-таки мне пойти с ним на личный контакт?

— Рано тебе. Учись, вживайся во временнУю действительность, добивайся безукоризненной легализации, обзаводись связями. Лучше, вон, восстанови контакты с Судоплатовым.

А для восстановления контактов надо «побаловать» его очередными главами ворованной книжки. Чем я и занимался, задержавшись в двадцать первом веке: планшет я не рискнул брать с собой к дяде Павлу в дом, потому и пришлось переписывать от руки в своей бывшей квартире. УписАлся за эти дни до тошнотиков. Зато сходил в гости к Марине, порадовал и себя, и её: судя по поведению девушки в постели, «на личном фронте» у неё по-прежнему без изменений.

— Надолго снова исчезаешь? — спросила она меня на прощание.