Книга Рассвет Элларии, страница 77 – Джулия Фокс

— Острый язычок, — процедил он.

— Лучше следите за своими мыслями насчёт Совета, — Даниэлла наклонилась к нему так близко, что её волосы едва не коснулись его плеча. — Ваш дядя не обрадуется, если вы всё запорете из-за девиц.

Я заставил себя сидеть смирно и отвести взгляд. Во главе стола Киллиан сохранял вежливое молчание, пока его янтарная энергия испуганно и рвано пульсировала по непонятной мне причине. Рядом Виолетта вела жёсткий, весомый спор с лордами Ориона. Но всё это меркло перед тем, что происходило между Даниэллой и Робертом.

Мне нужно было отвлечься.

Я медленно повернул голову в сторону матери. А она... она смотрела на меня в упор. В её внимательных глазах застыла грусть и строгое предупреждение. Её ладонь на столе аккуратно, но невероятно крепко легла на моё запястье.

Я мягко высвободил руку, сделал глубокий, медленный вдох, заталкивая бушующую Пустоту обратно на самое дно. Напряжение в пальцах нехотя расслабилось, холод ушёл обратно под кожу, оставляя лишь тупую, ноющую боль в груди.

Ужин наконец подходил к концу, оставляя после себя удушливый шлейф фальшивых улыбок, звяканья посуды и невыносимого багрового марева, которое продолжало выжигать мне сетчатку. Я отказался от предложения Бренна уехать ночевать в казармы объединённого гарнизона. Пока здесь чужаки, я, пожалуй, останусь присматривать за порядком.

Но сейчас мне требовалось одиночество. Быстрыми, размашистыми шагами я мерил серые коридоры Храмового крыла, стремясь как можно скорее скрыться в своих покоях. Здесь, вдали от сияющих люстр, пахло привычной карболкой и сушёными травами.

Я переступил порог своей комнаты, захлопнул дверь и закрыл её на засов. В полумраке помещения, нарушаемом лишь блёклым лунным светом из окна, я обессиленно сбросил на стул парадный мундир. Грудь ходила ходуном. Пустота больше не ворочалась — она яростно билась, ощетинившись острыми, ядовитыми иголками.

Чтобы усмирить этот порыв, грозивший прорваться сквозь поры кожи и выжечь всё вокруг, оставался только один проверенный способ. Я опустился на колени прямо посреди прохладных гранитных плит, выпрямил спину и закрыл глаза, заставляя себя погрузиться в медитативное оцепенение монастырской практики.

Жнецы не молятся словами. Наша молитва — это осознанное, насильственное погружение разума в абсолютную Тишину Бога Смерти. Я сделал глубокий вдох, мысленно ныряя вглубь собственного существа, к самому основанию. Пустота внутри перекатывалась маслянистыми чернильными волнами, и я принялся методично, дюйм за дюймом, сжимать эту тьму в плотный, контролируемый комок, пытаясь унять лихорадочное мерцание звёздных искорок внутри неё. По телу разлилась привычная, ломающая кости стужа. Контроль возвращался тяжело, с мясом выдирая из мыслей засевший там звонкий девичий смех из прошлого.

Тихий, едва слышный щелчок дверного замка заставил меня невольно напрячься, прерывая концентрацию. Засов, запертый изнутри, мягко поддался чужой силе. Я открыл глаза и увидел, как в комнату бесшумно скользнула тонкая тень, а по стенам разлилось мягкое лавандовое свечение.

Мать закрыла за собой дверь без единого звука. Её рыжие волосы мягкими прядями падали на плечи поверх простого домашнего платья.

— Лео... — тихо, почти шёпотом позвала она, останавливаясь в паре шагов от меня. Её потоки ауры взволнованно затрепетали в воздухе, бережно омывая контуры моей нестабильной Пустоты. — Нам нужно поговорить. Что с тобой происходит?