Книга Рассвет Элларии, страница 39 – Джулия Фокс

В ротонде сидело человек пять — золотая молодёжь нового Союза, дети делегатов Совета, и Даниэлла. Ей было двенадцать, и она заметно повзрослела.

Внутренняя энергия собравшихся, которую я всё равно подспудно улавливал, разительно отличалась от леденящего холода моих собратьев-Жнецов. В этих детях не было Пустоты. От них веяло обычным человеческим сумбуром, мелкими девичьими обидами и юношескими амбициями. Они были настоящими. Живыми.

— О, глядите, кто соизволил спуститься к смертным из своих чертогов! — звонкий голос Валерии прервал мои мысли. Она заметила меня среди кустов и задорно помахала рукой, унизанной тонкими браслетами. Валерия была близкой подругой Даниэллы и дочерью главного торгового представителя южных приморских республик. Черноглазая, невероятно живая и острая на язык девчонка, она знала все сплетни дворца и одевалась в летящие шёлковые платья. — Лео! Хватит прятаться в темноте, иди к нам, у нас есть ягодный пирог и тонна столичных сплетен!

Я помедлил секунду, но возвращаться в душные коридоры хотелось ещё меньше. Я вышел на свет фонариков и медленно поднялся по мраморным ступеням ротонды.

Юлиан вежливо кивнул мне, пододвигая плетёный стул. Он был высоким, темноволосым парнем пятнадцати лет, сыном верховного судьи. Он всегда носил дорогие суконные камзолы и рассуждал о законах с видом умудрённого опытом министра.

— Присаживайся, — негромко буркнул Марк — смуглый сын представителя Инженерных гильдий, убирая со стола какую-то медную деталь, чтобы освободить побольше места. — А то на тебе лица нет, будто тебя гоняли по полигону до седьмого пота.

Я сел, чувствуя себя немного неуклюже в своей полувоенной кожаной куртке среди их ярких, гражданских нарядов.

Я тут же перевёл взгляд на Даниэллу. Она встрепенулась, когда я вошёл, в её глазах на мгновение вспыхнула привычная, ласковая радость. Она потянулась было ко мне, но тут же, словно вспомнив о чём-то, слегка отстранилась. Дани больше не искала моих рук или объятий. А её душевное тепло теперь тянулось ко мне робко, короткими импульсами. И я не понял, почему.

— Привет, — тихо произнесла она, кутаясь плотнее в шаль. — Ты... как съездил? Вылазка была опасной?

— Обычный патруль, — коротко ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко. Мне не хотелось тащить за собой запах Одержимых в этот чистый островок уюта. — Ничего особенного.

— Да брось ты, «обычный патруль»! — фыркнула Валерия, грациозно нарезая пирог. — Мой отец сегодня на Совете три часа распинался о том, как Орден Жнецов доблестно зачищает торговые пути, молодняк выбрался на целую орду. Юлиан вон вообще считает, что вас нужно внести в свод законов как отдельную гвардию. Держи кусок, герой. Тебе точно нужно подкрепиться, а то бледный как привидение.

Она без церемоний впихнула мне в руку тарелку.

— И чаю глотни, горячего, — робко добавила Амелия, дочь посла, придвигая ко мне изящную фарфоровую чашку, от которой шёл густой аромат бергамота. — Ты действительно очень бледный. Валерия, ну не нападай на него с расспросами прямо с порога, дай человеку выдохнуть.

— Да ладно тебе, ему полезно отвлечься от своего казарменного быта, — подал голос Марк, подперев щёку кулаком.

Я взял серебряную вилку, чувствуя, как от сладкого аромата печёной земляники во рту скапливается слюна. В Храме нас кормили безвкусной, пресной похлёбкой — Жнецы считали, что еда должна лишь поддерживать силы, а не приносить удовольствие. Я отправил кусок пирога в рот. Кислые ягоды, хрустящее сладкое тесто — это было так просто и одновременно так невероятно.