Книга Рассвет Элларии, страница 175 – Джулия Фокс

Я сидела по правую руку от матери и рассеянно ковыряла серебряной вилкой запечённую форель. Мысли упрямо возвращались к Лео. Где он празднует свои победы? Думает ли обо мне?

Во главе стола сидел отец. Сегодня он выглядел немного лучше, ведь ведьмовские благословения мамы и Эвелин приносили свои плоды. Но это облегчение было призрачным. Его бледные пальцы, держащие кубок, судорожно подрагивали, а взгляд периодически уходил сквозь присутствующих гостей — туда, где обычные люди ничего не видели. Рядом сидела мама, запредельно внимательно следя за каждым его мимолетным движением. С другой стороны расположился мрачный, подозрительный ко всему Каин. Эвелин сидела чуть дальше — тихая, отрешённая, словно весь этот пафосный цирк её не касался.

Роберт тоже присутствовал за столом в окружении послов. После истории с Одержимым в Ригеле он безвылазно участвовал в обсуждениях вместе с Высшим Советом. А сейчас вовлеченно беседовал с Валерией, разместившейся рядом с ним. Шалость удалась?

Я отвлеклась от их разговора, скользнув взглядом по залу, и резко пересеклась глазами с Линорой. Южанка тепло улыбнулась мне — мягко, дружелюбно, почти по-матерински.

По спине волной пробежал леденящий холодок. В голове вспыхнуло странное ощущение: мне показалось, что эта улыбка мириданской леди предназначалась вовсе не мне. Будто женщина сквозь мои зрачки смотрела куда-то дальше, на кого-то прямо за моей спиной.

Я со стуком поставила кубок и резко обернулась назад.

Позади кресла находилась лишь каменная стена, украшенная знамёнами Элларии, несколько застывших гвардейцев и высокие окна, за стёклами которых медленно сгущались сумерки. Ничего необычного.

Когда я заставила себя повернуться обратно, Линора уже спокойно беседовала со своим советником, словно ничего не произошло. Но мерзкое ощущение осталось. Оно застряло маленькой ледяной занозой, мешая делать выдохи.

Элларон проступил сквозь предрассветные тучи ещё до того, как солнце успело выглянуть из-за горизонта. Я остановился на самой вершине заросшего сухой травой холма, сдерживая поводья уставшего жеребца. С этой высоты столица Союза казалась прежней — ровно такой, какой я оставил её год назад. Шпили королевского дворца величественно пронзали утренний туман, наползавший с реки, черепичные крыши жилых кварталов тонули в сизой дымке, а первые отблески зари заставляли тускло поблескивать огромные витражи башен. Целый год. Двенадцать месяцев стычек, пыльных дорог и медленного выгорания остались позади.

— Добрались, — негромко выдохнул Теодор. — Здесь на удивление тихо.

— Наконец отдохнём, — отозвался я, не сводя глаз с очертаний дворца.

Короткий кивок — и отряд двинулся вниз по склону. Пограничные заставы мы миновали без задержек, легко затерявшись среди улиц города. Столица просыпалась: на центральном рынке уже собирался народ, торговцы у прилавков шумно спорили из-за цен на утренний улов, грузчики лениво переругивались, сваливая с телег корзины с овощами, у колодца две женщины повздорили из-за рассыпавшихся яблок, а где-то звенел детский смех. Настоящий, мирный покой.

Пальцы невольно отпустили натянутые поводья. Почти дома... Я уже собирался скомандовать парням остановиться у ближайшей коновязи, когда шею вдруг прошила настороженность.