Книга Невеста лисьего клана, страница 70 – Мира Аллен

Айко вдруг поняла, что не хочет спускаться в метро. Там будет тесно. Много отражений. Много голосов. Много чужих имён, если первый замок снова решит напомнить о себе.

Рэн заметил.

— Пойдём пешком.

— До моего дома далеко.

— Я провожу.

— Вы ранены.

— Уже лучше.

— Это не ответ.

— Это лучший из доступных.

Она посмотрела на него и устало улыбнулась.

— Вы всегда находите способ не отвечать нормально.

— Сегодня я ответил достаточно.

Он сказал это тихо. Айко сразу поняла, о чём он. Щёки снова вспыхнули.

— В чайном доме была магическая необходимость.

— Да.

— И ситуация жизни и смерти.

— Да.

— Поэтому всё, что мы сказали, считается частью обряда.

— Если тебе так спокойнее.

Она остановилась.

— А вам?

Рэн тоже остановился. Впереди горел светофор. По мокрой дороге проехало такси. Красный свет от вывески лёг на его лицо, и золотые глаза стали почти тёмными.

— Мне неспокойнее от лжи, — сказал он.

Айко не сразу нашлась с ответом. Он не давил. Не приближался. Просто стоял рядом, держа между ними то самое расстояние, которое теперь ощущалось не холодом, а уважением.

— Я не знаю, что с этим делать, — призналась Айко.

— Я тоже.

— Вы? Не знаете?

— Удивительно, да?

— Немного приятно.

— Почему?

— Потому что вы обычно ведёте себя так, будто знаете всё.

— Это защита.

— От чего?

Он посмотрел на дорогу.

— От вопросов, на которые я не хочу отвечать.

Айко молчала. Потом всё же спросила:

— А сейчас?

Рэн повернулся к ней.

— Сейчас ты всё равно спросишь.

Она улыбнулась.

— Значит, начали понимать людей.

— Одного человека.

Слова были тихими. Почти случайными. Но Айко услышала. И красная нить, невидимая под рукавами, отозвалась тёплым коротким светом.

Они пошли пешком. Город после дождя был красивым и усталым. В лужах отражались фонари, над узкими улицами висели провода, у маленьких кафе стояли велосипеды, от витрин тянуло тёплым светом. Айко ловила себя на том, что впервые за несколько дней смотрит не только на угрозы. Не только на маски, тени и отражения. Рядом с Рэнем всё ещё было опасно, но теперь эта опасность не занимала всё пространство.

Иногда они молчали. Иногда Айко спрашивала:

— А почему у сборщиков долгов были маски?

Рэн отвечал:

— У них нет лиц. Маски помогают людям не сходить с ума.

— Спасибо, теперь мне лучше.

— Ты спросила.

Через несколько кварталов она спросила:

— Мэйра знала про добровольную связку?

— Думаю, да.

— Она помогла тебе.

— Да.

— Почему?

Рэн долго молчал.

— Потому что её тоже хотели привязать к долгу.

Айко посмотрела на него сбоку.

— Вы были близки?

Он не обиделся. Не закрылся резко, как она ожидала. Просто подумал.

— Нас учили быть удобными друг для друга.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет. Мы с детства знали, что однажды нас могут соединить договором. Мэйра была… спокойной частью этой мысли. Не желанной. Не ненавистной. Не выбранной. Просто неизбежной.

Айко шла молча. Это было странно больно, но не так, как у ворот. Теперь она понимала: Мэйра не была девушкой из его прошлого в обычном смысле. Она была возможным будущим, которое за них двоих уже расписали.

— Ей тоже было плохо, — сказала Айко.

— Да.

— Вы говорили об этом?

Рэн посмотрел на неё.

— Нет.

— Почему?

— В клане не принято жаловаться на клетку, если она украшена золотом.

Айко почувствовала, как у неё сжалось сердце.