Книга Невеста лисьего клана, страница 51 – Мира Аллен

— Рэн.

Рэн медленно опустил руку.

— Отец.

Айко почувствовала, как воздух стал плотным. Даже Сота перестал дышать шумно. Рина наконец открыла глаза и тут же пожалела об этом, но не отвернулась.

Мужчина перевёл взгляд на Айко. Она выдержала. Хотя всё внутри хотело спрятаться за Рэна.

— Человек, — произнёс он.

Не оскорбительно. Хуже. Так говорят о вещи, назначение которой ещё не определили.

Рэн шагнул перед ней.

— Не говорите с ней.

— Ты больше не имеешь права указывать, с кем говорит клан.

— Я имею право не отдавать вам тех, кто не принадлежит клану.

— Она носит наш знак.

— По ошибке.

— Ошибки древней крови становятся законом, если их не исправить.

Айко сжала край кушетки. Сота тихо спросил:

— Это он сейчас про неё?

— Да, — ответила Рина так же тихо. — И мне это не нравится.

Мужчина услышал. Его взгляд скользнул к ним. Рэн резко поднял руку, закрывая друзей от прямого внимания.

— Они не имеют отношения.

— Всё, что стоит рядом с ключом, имеет отношение.

— Она не ключ, — сказал Рэн.

— Тогда почему первый замок открылся?

Комната стала слишком тихой. Айко почувствовала, как знак под рукавом снова начинает болеть.

Отец Рэна улыбнулся без тепла.

— Ты не сказал ей, что после первого замка связь уже нельзя снять без потерь?

Айко посмотрела на Рэна. Он не обернулся.

— Не сейчас, — сказал он.

— Нет, сейчас, — тихо сказала она.

Рэн молчал. Мужчина продолжил:

— Если второй замок откроется, её имя начнёт принадлежать печати. Если третий — Нижний двор сможет говорить её голосом. Если четвёртый — человеческая жизнь станет лишь оболочкой для прохода.

— Замолчите, — сказал Рэн.

— Ты должен был привести её сразу. Вместо этого спрятал среди людей и позволил замку открыться.

— Совет хотел использовать её.

— Совет хотел закрыть угрозу.

— Ценой её воли.

— Воля человека не может стоять выше безопасности клана.

Айко встала. Колени дрожали, но она встала.

— А если человек против?

Мужчина посмотрел на неё так, будто её голос действительно удивил его.

— Тогда человек не понимает.

— Зато отлично слышит, когда его обсуждают как вещь.

Сота едва заметно усмехнулся. Рина прошептала:

— Вот теперь это точно Морита.

Рэн резко обернулся к Айко.

— Не провоцируй.

— Я не провоцирую. Я уточняю.

Она шагнула рядом с ним. Не впереди. Не позади. Рядом.

— Меня зовут Айко Морита. Не человек. Не ключ. Не ошибка. И я не пойду туда, где за меня уже решили, что моя воля ничего не значит.

Знак на запястье вспыхнул. Рэн протянул руку, будто хотел остановить, но красная нить проявилась сама — тонкая, яркая, натянутая между ними.

Мужчина по ту сторону окна впервые изменился в лице. Не сильно. Но достаточно, чтобы Рэн заметил.

— Интересно, — сказал отец Рэна. — Она отвечает печати.

— Она отвечает себе, — сказал Рэн.

Айко посмотрела на него. Он не отвёл взгляда от окна, но его слова встали рядом с ней прочнее любой защиты.

— Рэн, — произнёс отец, — у тебя есть время до заката. Приведи её к Восточным воротам. Добровольно. Иначе Совет придёт в человеческое место уже не через отражение.

— Угрожаете школе? — спросила Айко.

— Я предупреждаю.

— Знакомый стиль, — пробормотала она.

Рэн услышал. И, кажется, понял, что это про него.

Изображение в окне начало тускнеть.

— До заката, — повторил мужчина.

Стекло треснуло. Иней осыпался водой на подоконник. За окном снова был школьный двор. Госпожа Минамото тихо уронила ручку на стол и очнулась окончательно.