Книга Невеста лисьего клана, страница 122 – Мира Аллен

— Не до самого храма. До лестницы.

— Почему не сказал?

— Потому что испугался.

— Чего?

— Я видел, как ворота исчезли.

В спортзале стало тихо.

— Тории были на месте, — продолжил Сота. — Потом ты прошла через них, и за ними не стало двора. Только туман. Я позвал тебя, но ты не услышала. А потом увидел лису на ступенях.

Рэн напрягся.

— Какую?

— Белую. С красной лентой.

— Она смотрела на тебя?

— Да.

— Ты ответил?

Сота опустил глаза.

— Она спросила, хочу ли я знать, вернётся Айко или нет.

— И что ты сказал? — спросила Айко.

— Да.

Рэн тихо выругался.

— Ты заключил устное соглашение.

— Я не знал!

— Что она дала?

Сота снял с шеи тонкую нить, скрытую под рубашкой. На ней висел маленький белый зуб. Айко никогда его не видела.

— Это.

Рэн не прикоснулся.

— Почему амулет не чувствовал?

— Потому что вещь человеческая, — ответил он. — Зуб настоящей лисы, но в него вложено обещание.

Сота сжал подвеску.

— Она сказала, что пока он со мной, я узнаю, если Айко окажется в опасности.

Айко вспомнила, как Сота всё время появлялся рядом. Замечал её странное состояние. Приходил туда, где становилось хуже.

— Поэтому ты чувствовал?

— Иногда. Не как вы. Просто тревога. Я думал, это потому, что знаю тебя.

Рина смотрела на него с болью.

— И ты никому не сказал.

— Хотел помогать.

— Один.

— Я не хотел, чтобы меня отстранили.

Почти те же слова, что у медсестры. Страх потерять право быть рядом. Айко подошла к нему.

— Отдай зуб.

— Если отдам, не буду чувствовать опасность.

— Зато перестанешь быть связан с тем, кто дал.

Сота посмотрел на белую подвеску. Потом сорвал её с шеи и положил на пол.

— Я выбираю не знать первым.

Чёрная нить к нему порвалась. Зуб треснул. Из него вырвался тонкий белый дым и исчез. Двойник закричал снова.

Осталась последняя связь. С Рэнем.

Все смотрели на него. Он стоял неподвижно. Айко почувствовала холод красной нити. Не чужой. Его собственный.

— Что вы скрываете? — спросила она.

— Не здесь.

Двойник засмеялся.

— Снова.

— Рэн.

— Это касается не только меня.

— Значит, тем более говорите.

Он посмотрел на госпожу Кавасаки, медсестру, Соту, Рину.

— Людям нельзя знать.

— Они уже знают слишком много, — сказала Айко.

— Не это.

Чёрная нить стала толще. Двойник начал подниматься. Маска восстанавливалась.

— Рэн! — крикнула Айко.

Он сжал кулаки.

— Мой отец не просто хотел закрыть печать.

— Что ещё?

— Он хотел, чтобы она открылась до третьего замка.

Айко перестала дышать.

— Зачем?

— Чтобы использовать тебя для уничтожения Нижнего двора.

Рина прошептала:

— Как?

— Если провести через врата силу наследника и сжечь всё по ту сторону, двор может исчезнуть.

— Вместе с потерянными именами? — спросила Айко.

Рэн молчал. Ответ был ясен.

Все души. Все те, кто мог быть жертвой. Включая жену Харуто, если хоть какая-то часть её действительно оставалась там.

— Вы знали? — голос Айко стал тихим.

— Узнал в архиве.

— Когда?

— До добровольной связки.

Холод ударил по нити. Двойник улыбнулся.

— Вот она. Последняя дверь.

Айко смотрела на Рэна и не могла собрать мысли. Он снова скрыл. Не часть о собственной свободе. Не страх. План, в котором её печать должны были использовать как оружие.

— Почему не сказали?

— Потому что отказался.

— Это не ответ.

— Я не собирался позволять им.

— Но знали, что клан может специально открывать замки.