Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 56 – Рия Адри

Арвен повернул ко мне лицо. Слепые глаза были неподвижны, но через мои он видел, что я смотрю прямо.

— Продолжай.

— Нам нужны доказательства. Живой свидетель. Алтарная книга. Душа Элиры. И кто-то из Совета, кто не участвует в заговоре.

— Таких мало.

— Но они есть?

— Есть.

— Тогда убивать Дорену сейчас нельзя.

Он молчал.

Я затягивала бинт медленно, чтобы руки успокоились. Спорить с ним рядом с раной у сердца было странно. Он мог приказать казнить человека, а я в тот же миг просила его повернуться, чтобы закрепить повязку. В этом было что-то слишком близкое к браку, которого у нас не было: власть, кровь, раздражение и необходимость дышать в одном темпе.

— Ты предлагаешь суд, — сказал он.

— Я предлагаю ловушку.

Его губы дрогнули.

— Слушаю.

Самуил тоже поднял голову.

Я вытерла руки влажным полотном.

— Дорена ждёт, что мы пойдём в зеркальную темницу за Элирой. Значит, там будет ловушка. Но ей нужна я живая. Вам, скорее всего, тоже нужны живым до передачи власти. Она не станет сразу убивать. Она будет говорить. Объяснять. Требовать выбор. За это время Тирн должен найти алтарную книгу или хотя бы вход к ней.

— Ты хочешь быть приманкой.

— Я уже приманка. Разница в том, пойду я слепо или с целью.

— Нет.

Слово было резким.

Я ожидала.

— Арвен.

— Нет, Лина.

Он поднялся на локте, и свежая повязка сразу пошла пятном. Я надавила на его плечо, возвращая на стол.

— Вы опять открыли рану.

— Мне плевать на рану.

— А мне нет. Лежать.

Он перехватил моё запястье. Метка вспыхнула горячо.

— Ты не пойдёшь к Дорене как наживка.

— Я пойду к Элире. Это другое.

— Для стрелы разницы нет.

— Для меня есть.

Он замолчал. Смотрел через мои глаза на наши сцепленные руки. На его пальцы на моей коже. На серебряные ветви метки, которые поднимались до локтя. Потом тише спросил:

— Ты готова рискнуть собой ради женщины, чьё тело носишь?

— Да.

— Почему?

Ответ пришёл сразу. Без красивости. Без долгих поисков.

— Потому что она хотела жить.

Арвен отпустил мою руку.

Тишина стала мягче, но тяжелее.

— Я тоже хотел, чтобы она жила, — сказал он.

Я посмотрела на него.

Он лежал на лекарском столе, слепой, раненый, с лицом мужчины, который впервые произносит простую правду и сам не знает, куда деть её после стольких лет молчания.

— После свадьбы? — спросила я.

— Нет. Тогда я хотел, чтобы она не мешала. Это разные вещи.

Горькая честность.

— А когда?

— Когда увидел твоё письмо в подкладке.

— Вы его видели?

— После нападения в трактире Тирн сообщил о татуировке. Я приказал обыскать твою комнату в замке. Дорена уже всё вычистила, но в корзине для старой ткани нашли обрывок подкладки с нитками. Я понял, что ты что-то унесла.

— И снова не приехали.

— Приехал бы — привёл бы к тебе Дорену. Я не знал, кто в доме чист.

Это был ответ. Практичный. И в нём был смысл.

Мне стало чуть легче. Настолько, чтобы не резать себя старой обидой глубже.

Дверь открылась после короткого условного стука. Тирн вошёл с двумя мужчинами. Один — седой лекарь с длинным лицом, второй — широкоплечий гвардеец лет сорока. Оба поклонились Арвену без колебания.

— Милорд.

Арвен повернул голову на звук.

— Сколько верных?

— Двенадцать в крыле, ещё пятеро на нижней лестнице, — ответил Тирн. — Остальные ждут ясного приказа. Дорена перекрыла главный зал. У неё около тридцати клинков и нотариус Ферр. Советские у ворот. Требуют открыть.