Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 48 – Рия Адри

— Арвен, — сказала я, с трудом удерживая голос. — Не входите в круг.

Он остановился у самой границы.

— Смотри на Калисту.

Я повернула голову. Цепи больно впились в кожу. Калиста стояла у жезла, улыбаясь. За её спиной дознаватель держала печать Совета. У ног в грязи лежал красный камень.

— Теперь на камень, — сказал Арвен.

Я поняла.

Если он видит через меня, он может навести удар.

Но ударит ли, не войдя в круг?

Арвен поднял окровавленную ладонь.

— Закрой глаза, Лина.

Я закрыла.

Мир исчез.

И в темноте серебряный огонь ударил через нашу связь туда, куда я смотрела секунду назад.

Крик Калисты разорвал воздух.

Цепи на моей руке ослабли. Я упала на колени в грязь, хватая воздух ртом. Мара бросилась ко мне, но Арвен оказался рядом раньше. Он не вошёл в круг. Он протянул руку через границу и схватил меня за запястье, вытягивая из красного света одним резким движением.

Я врезалась в его грудь.

Он тихо застонал от боли, но не отпустил.

— Жива? — спросил он.

— Да.

— Злишься?

— Очень.

— Хорошо.

Тирн уже гнал заложников к камышам. Самуил удерживал дознавателя огненной печатью. Калиста лежала у жезла, держась за обожжённую руку. Красный камень раскололся.

Мы почти ушли.

И тут дознаватель Совета сорвала с шеи свою печать и бросила её в воздух.

Над лагерем распахнулся золотой знак дракона.

Не рода Рейс.

Имперский.

Самуил побледнел.

— Она вызвала верховного судью.

Арвен выругался сквозь зубы.

Знак в воздухе раскрылся, и из него донёсся мужской голос — глубокий, властный, усиленный магией:

— Лорд Арвен Рейс. Женщина рядом с вами признана чужеродной душой. Передайте её Совету добровольно, или ваш род будет обвинён в укрывательстве угрозы империи.

Арвен держал меня за руку.

Очень крепко.

— Бежим, — сказал Тирн.

Но я смотрела на знак.

На слово «чужеродная».

На дознавателя, которая уже улыбалась сквозь кровь.

И понимала: теперь это не тайна.

Теперь вся империя знала, что в теле леди Элиры живу я.

После мельницы бежать стало сложнее.

Не физически, хотя тело уже требовало остановиться. Страшнее было другое: в голове постоянно звучал голос верховного судьи. Чужеродная душа. Угроза империи. Передайте Совету.

Слова прилипали к коже хуже грязи.

Мы вывели заложников через камыши. Нику с отцом отправили к старой охотничьей хижине, где Самуил обещал оставить храмовый знак защиты. Люди благодарили шёпотом, боясь смотреть на Арвена. На меня — тоже. До печати Совета я была для них целительницей, леди с серебряной рукой, странной женщиной, которая год лечила их детей и стариков. Теперь в их глазах появился вопрос: кто ты?

Я сама не знала, как на него ответить.

У дороги к северу нас ждали три лошади, которых Тирн увёл у патруля. Мара села позади Самуила. Тирн поехал впереди. Я снова оказалась в седле перед Арвеном, потому что связь зрения требовала касания, а его рана требовала моей руки.

Это было унизительно практично.

Его грудь за моей спиной, его дыхание у виска, моя ладонь на повязке, мокрое платье, усталые ноги, метка, которая после цепей болела так, будто кожу обожгли изнутри. И тишина между нами. Большая, трудная, наполненная всем, что нельзя было сказать на скаку.

К вечеру земли Рейс начались незаметно.

Сначала изменились дорожные столбы: вместо имперского орла — дракон, обвивающий меч. Потом лес стал чище, просеки ровнее, мосты крепче. Даже заброшенные сторожевые домики выглядели так, словно их ещё вчера проверяли люди с хорошими списками.