Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 16 – Рия Адри

После замка Рейс город казался грубым, тесным, живым.

И это мне понравилось.

Нас пропустили по жетону. Стражник увидел герб дракона, сразу вытянулся и перестал задавать вопросы. Хорошо. Значит, жетон мог открыть двери. Плохо. Значит, он же мог указать путь тем, кто будет искать меня.

Храм Огня стоял на холме. Маленький, из светлого камня, с красной черепицей и круглым окном над входом. Внутри пахло воском, травами и тёплой золой. Отец Самуил оказался сухим стариком с ясными глазами и руками лекаря. Он долго смотрел на мою манжету, хотя я ещё ничего не сказала.

— Покажите, дитя.

Я не любила, когда меня называли дитя. Но в его голосе было столько усталой доброты, что я промолчала и расстегнула рукав.

Серебряная линия за эти дни поднялась выше запястья. Она стала похожа на тонкую ветвь, уходящую под кожу к локтю. При свете храмовых огней она мерцала синим.

Отец Самуил перекрестил воздух знаком пламени.

— Кто коснулся вас кровью?

— Лорд Арвен Рейс.

— Раненым?

— Порезал палец. Кровь попала на перчатку.

Старик нахмурился.

— Через ткань… Значит, связь ждала. Сильная.

— Можете скрыть её?

Он посмотрел на меня внимательно.

— От кого?

Хороший вопрос.

От Арвена. От Совета. От тех, кто выбрал сосуд. От мира, который решил, что моя душа — подходящая деталь в чужом устройстве.

— От всех.

Старик вздохнул.

— На время. Печать молчания приглушит зов, но не снимет связь. Если дракон прольёт кровь рядом с вами снова, метка откроется. Если вы коснётесь его раны голой рукой — откроется. Если он окажется при смерти, связь может сама потянуть вас к нему.

— Я могу отказаться?

Отец Самуил молчал дольше, чем мне хотелось.

— От мужчины — да. От брака — да. От Совета можно бежать. От закона души… его можно сдерживать, пока хватает сил.

Ответ был честным. Потому горьким.

— Ставьте печать.

Ритуал занял меньше получаса. Я сидела на деревянной скамье у алтаря, Мара стояла у двери, Тирн — снаружи. Отец Самуил рисовал вокруг моей руки круги тёплым пеплом и шептал слова на языке, который тело Элиры понимало обрывками. Огонь в чаше горел белым. В какой-то момент метка вспыхнула ярче, и я почувствовала резкий толчок в груди.

Арвен.

Далеко. Раздражение. Поиск. Холодное внимание, которое шло по невидимой нити.

Я стиснула зубы.

— Тише, — сказал старик. — Не зовите в ответ.

— Я не зову.

— Душа зовёт раньше разума.

Мне захотелось резко ответить, но я удержалась. Старик не был моим врагом. И он говорил правду.

Печать легла на кожу тонкой серой тенью. Серебряная линия померкла, спряталась, словно ушла глубже. Жар стих.

Я впервые за три дня перестала чувствовать чужой огонь внутри.

— Спасибо, — сказала я.

Отец Самуил протянул мне чашку с горьким отваром.

— Пейте. Силы вернутся к вечеру. А затем решайте, куда идти.

— Я хотела остаться в Лиорне.

— Здесь часто нужны целители.

Я подняла глаза.

— Я могу учиться?

Старик посмотрел на меня так, словно уже ждал этого вопроса.

— У тела леди Саан есть дар. Слабый, запечатанный, но живой. После прихода вашей души он проснулся.

Я замерла с чашкой в руках.

— Вы знаете?

— Я старый жрец приграничья, дитя. Через такие храмы иногда проходят те, кого миры выбрасывают из привычной колеи. У большинства глаза одинаковые: смотрят на знакомые вещи так, будто всё вокруг может укусить.