Книга Графиня Харель, страница 4 – Эльза Скарлетт

Вокруг стола собрались трое мужчин, и мне можно было только догадываться, кто они. Один, высокий, с чуть насмешливым пронзительным взглядом серых глаз и темными волосами. Второй, блондин, с волосами чуть ниже плеч, надменным аристократическим лицом, темными преломленными бровями, орлиным носом и хищным, прожигающим взглядом. И третий — низкий, полный, с лысиной на голове и крючковатым носом, весьма неприятный на вид.

На диване восседала королева, красивая женщина-шатенка. Сложную причёску на её голове украшал жемчуг. Платье глубокого зеленого цвета безупречно сидело на её фигуре и подчеркивало стройность. Овальное, правильное лицо и чуть раскосые синие глаза с темными ободками, смотрели проницательно, по-доброму и с ноткой печали. Королеву я узнала по изображениям на картинах.

Как правило, по портрету сложно сказать о характере человека, но явь совпадала со сложившимся у меня ранее мнением от картины, и легкая, добрая улыбка лишь подтверждала мои впечатления. Злые языки поговаривали, что королева, приходящаяся второй женой короля, уже второй раз теряла ребёнка. Может это и наложило печать тоски на её взгляд? Грустное лицо источало доброту и участие. Располагало к себе.

При нашем появлении женщина встала и плывущей походкой подошла. Лаэрд Вишер немного отставил руку, позволив мне отпустить его рукав, и на полшага отошел в сторону.

— Дитя мое, — обратилась королева ко мне, — мы так рады твоему приезду, и сочувствуем твоей и нашей утрате. Твой отец сделал немало хорошего для нас и для королевства. И очень большое упущение, что он не оставил после себя учеников. Эта потеря невосполнима. Я надеюсь, служба безопасности быстро разберется в причинах несчастного случая и выяснит, как такое могло произойти. — Королева сложила руки на груди в трепетном жесте, выражающем волнение и скорбь. — Позволь мне, Лейяна, взглянуть на тебя… Мы с твоей матерью дружили долгие годы.

Она вежливо просила, хотя могла бы и просто приказать. Для меня это было жестом проявления учтивости и заботы. Отец рассказывал, что королева, в девичестве Мишель Каллери, действительно училась с матерью на одном курсе. С самого первого дня она и ее сестра, жили в одной комнате с моей матерью и были долгое время подругами. Я послушно откинула вуаль, взглянув прямо в лицо ее величества.

Чуть слышный вздох с уст королевы и более громкий со стороны придворных немного меня смутил.

— Ты еще красивее, чем Эмили Сорель, — воскликнула женщина, — со стороны твоего отца было совсем эгоистично, долгие годы скрывать тебя от нас.

Улыбка королевы была полушутливой, поэтому я не стала переживать по поводу сказанного.

— Видимо, у моего отца были свои мысли на этот счет. Я не могу вам ничего ответить на это, — сказала я, так как этикет требовал отвечать на вопросы монарших особ.

Королева взяла мои руки в свои:

— Конечно, дитя мое, за его поступки ты не можешь отвечать.

«Ну почему же?» — подумалось мне. Королевская чета прекрасно знает, что на несколько приглашений со мной во дворец, отец всегда отвечал категоричным отказом. Королю не отказывают, но мой отец в этом смел отказать. И причина была в том, что во дворце убили мою мать и пытались убить меня. После этого отец забрал меня и вернулся сначала в наше герцогство, а потом на юг. Туда, где велась война и где, как он считал, для дочери будет безопаснее, чем в охраняемом гвардией дворце. Взгляд королевы говорил о том, что она поняла мои мысли, но не могла ничего сказать сейчас вслух. Видимо наш разговор снова натолкнул на воспоминания о моих родителях, и тех обстоятельствах, при которых погибли оба. Глаза Мишель Фрэль увлажнились, после чего она отвела взгляд и, держа меня за руку, повела ближе к столу, за которым восседал король.