Книга Небесный город, страница 66 – Критика Рао

— Клянусь не искажать ни свою интерпретацию, – продолжил Айрав, – ни свое понимание выводов Иравана. Клянусь, что мое решение будет приниматься, исходя не из дружбы или родства с Ираваном, не из вражды или злобы, а в первую очередь, исходя из необходимости сохранения Накшара и только ради этого. Если его выводы окажутся неубедительными, клянусь применить соответствующее наказание, диктуемое законами Накшара, моей совестью и остальными членами совета.

— Согласны, – пробормотали в унисон остальные.

Ветви отломились и упали на пол. На запястье каждого советника вместе с бусами рудракши теперь светился белый браслет.

— Что ж, – проворчала Лаксия. – Полагаю, теперь мы все в этом замешаны. Решение будет в равной степени касаться как нас, так и его.

Чайя тяжело поднялась.

— Изложи нам все, что можешь, Ираван. Мы на твоей стороне. Если в твоей теории относительно этого Резонанса есть логика, то тебе не о чем беспокоиться.

Айрав тоже поднялся, роясь в карманах белой курты. Он вытащил связку ожерелий и браслетов из бусин рудракши и вернул их Иравану. Ираван крепко сжал их, прижал к лицу, вдыхая их запах, и лишь потом надел на шею и запястья.

— Как бы то ни было, – сказал Айрав, – ты все еще член совета и Старший архитектор. Пришло время вести себя соответственно, мой друг.

Немногословная Лаксия просто кивнула Иравану. Она ушла вместе с Айравом и Чайей, и их стулья тут же растаяли в воздухе.

Киана тоже поднялась, и ее стул тоже растворился. Глаза за стеклами очков смотрели настороженно. Трость беззвучно постукивала по земле.

— Я предупрежу лабораторию и гелиотехнологов, что ты зайдешь и будешь задавать вопросы, хорошо?

— Спасибо, Киана.

Она внимательно посмотрела на Иравана.

— Иногда ты меня ужасно раздражаешь, но мне бы не хотелось, чтобы ты покинул совет.

Она сжала его плечо, подошла к стене, активировала ключ и исчезла.

С ним осталась только Бхарави.

Ираван уронил голову на руки.

— Что мне делать, Бха?

Он почувствовал шаги Бхарави, затем она опустилась на колени рядом с ним и подняла его голову.

— Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязался, – мрачно сказала она. – Как ты думаешь, почему Айрав вернул тебе бусины?

— Я… я все еще Старший архитектор.

— Ну да. Старший архитектор со всеми привилегиями, – сказала Бхарави. – Он дал тебе лозу, чтобы посмотреть, выкарабкаешься ли ты из этой ямы или удавишься на ней. Они будут следить за тобой, Ираван. Если они заметят хоть какие-то симптомы, хотя бы еще один признак неудачного брака, малейшее нарушение правил – даже если это будет твое право как Старшего архитектора, экспертизы тебе не избежать. У тебя нет трех недель, у тебя есть время до следующей ошибки.

— Я… я не сделаю ошибки.

— Очень постарайся. Они могут еще раз провести голосование относительно экспертизы: завтра, или послезавтра, или как только ты исцелишься. И в следующий раз я не смогу тебя защитить. Если я увижу признаки того, что ты становишься экстатиком…

— З-знаю. Тебе придется самой просить провести экспертизу.

Она кивнула.

— Тогда я обречен, – глухо произнес Ираван. – Если я ошибусь, вы проголосуете за экспертизу. Если я не смогу подтвердить свою теорию, вы проголосуете за экспертизу. Даже если я пройду экспертизу, меня все равно могут понизить в должности. А если я ее провалю, – он вздрогнул, – моя жизнь в Накшаре будет закончена. Из этой ситуации нет выхода.