Книга Небесный город, страница 209 – Критика Рао

В следующий момент гнездо дернулось, как будто что-то потянуло его вверх.

Ветви зловеще заскрипели, почти сгибаясь под давлением, но сфера стабилизировалась. Ахилья представила, как она парит в воздухе, как пылинка. Накшар моргнул, глядя на нее, уже такую далекую – гигантский продолговатый предмет из дерева, подпрыгивающий в небе. Мимо неслись облака, а потом Накшар исчез.

В ушах у Ахильи отдавалось собственное учащенное дыхание. Ее охватило ужасающее чувство одиночества.

Она осталась одна – совершенно одна, возможно, единственное живое существо в мире.

Затем ветви гнезда уплотнились, и оно сжалось, полностью закрыв ей обзор и погрузив в темноту. Единственным источником света была ярко-красная точка, мигающая у нее на груди. Ахилья сняла позвякивающий медальон-трекер. Оставшись в гнезде одна, без помощи, она почувствовала запах мяты и эвкалипта. Ароматы Иравана. Ахилья коснулась красной точки, по лицу у нее потекли слезы.

«Не оставляй меня», – прошептал Ираван в голове.

«Я уже иду», – ответила она.

Следующие несколько часов были самыми долгими в жизни Ахильи. Ее пугали звуки – особенно скрип коры и изменение направления ветра. Ветви снова сомкнулись сами по себе, закрыв обзор. Ахилья не пыталась их раздвинуть. Она не знала, сколько энергии потратит на это. Кокон плыл ровно, слишком медленно, в то время как сердце у нее колотилось слишком быстро, но она очень боялась увеличить скорость. Она пыталась считать минуты, пыталась понять, с какой скоростью движется, но ветры земной ярости обрушивались на нее, иногда чересчур быстрые, а иногда едва заметные. У нее не было ни малейшего ощущения, что она действительно движется вперед, и на нее давила усталость. Раз или два она задремала, затем просыпалась, выдыхая имя Иравана.

Должно быть, она все-таки заснула, а когда проснулась, поняла, что все тело сотрясает дрожь.

Глаза у нее распахнулись.Кокон трясло.

Красные лучи от медальона-трекера прыгали вокруг, вспыхивая то в одном, то в другом месте внутри сферы. От его конструкции отрывались ветви, на их местах вырастали новые.

— Стабилизируйся, – закричала Ахилья хриплым голосом. – Стабилизируйся,стабилизируйся!

Гнездо продолжало дрожать, как во время бури. Ветки на коленях рассыпались в пыль. В рот попал песок, и она почувствовала запах влажной земли. Ахилья закашлялась и схватилась за бусины рудракши, надеясь непонятно на что.

— Стабилизируйся! – попыталась она снова, неистово встряхивая бусинами. – Я хочу, чтобы ты стал крепче. Жестче.Сохранял равновесие.

Гнездо тряслось как лист на ветру – резкое душераздирающее ощущение. Зубы Ахильи клацнули, она прикусила язык. Рот наполнился горячей кровью, и она в ужасе выплюнула ее. Кокон потерял еще больше веток, и теперь видно было тьму снаружи и клочья облаков. Затем гнездо перевернулось, и она перестала понимать, что происходит.

Ахилью затошнило, желудок скрутило в тугой узел, к голове прилила кровь, а по лицу хлестали волосы. Ремни выдержали, но кокон устремился вниз, прямо в объятия ярости земли.

«Стабилизируйся, – отчаянно умоляла она, не в силах произнести ни слова, когда сфера стала стремительно падать. – Лети. Плыви. Скользи. Делай ЧТО-НИБУДЬ. Пожалуйста!»

В ушах стоял рев, то ли собственной крови, то ли земной ярости внизу – той самой, где Ахилья потеряла Оама и где, вероятно, уже потеряла Иравана. Она падала вниз головой, по лицу у нее текли слезы. Ахилья закрыла глаза и стиснула зубы, но внутри все зазвенело, когда гнездо кометой нырнуло вниз. Она сжала в кулаке медальон-трекер и подумала:«Прости. Мне так жаль». Она была абсолютно беспомощна. Не могла пошевелиться, не могла говорить. Она ничего не могла сделать.