Книга Небесный город, страница 196 – Критика Рао

Между Ахильей и якшей стояло около двадцати архитекторов Лабиринта разной степени потрепанности, их лица были залиты кровью и присыпаны землей. Одежда была разорвана, и темная кожа мерцала светом траектирования. Вокруг архитекторов взметнулась сотня бамбуковых стеблей, словно зазубренные копья, и каждое было нацелено в живое существо – якшу.

— Нет! – закричала она, и Ираван тоже закричал.

Бамбуковые стебли взорвались, не успев долететь до сокола. Осколки рассекли воздух, вонзаясь в мягкую людскую плоть. Архитекторы Лабиринта падали, как мухи, и их сине-зеленое свечение угасало.

— НЕТ! – снова закричал Ираван, и якша-сокол наклонил голову, как будто услышал его. – Оставайся здесь, – прорычал он, а затем бросился бежать по террасе, ослепив ее сияющим светом, как синяя звезда.

Ахилья не осознавала, что поднялась на ноги, но тоже побежала, и тут вокруг нее взорвалась земля. В нее полетели обломки камней. Пыль застилала обзор, но Ахилья следовала за мелькающим впереди пятном белой курты Иравана, поскальзываясь и перепрыгивая через провалы, возникающие в земле.

В нее врезался валун, сбив с ног.

Ахилья пролетела под углом и приземлилась, больно ударившись. Голова у нее закружилась. По лицу текло что-то влажное. Кровь. Она попыталась встать, но оказалась в ловушке. Вокруг выросли лозы, обвивая ее, удерживая, словно веревки. Это была исцеляющая ветвь. Она попыталась стряхнуть ее, но лозы обвились вокруг груди и запястий, удерживали, душили.

Слезы и пыль мешали видеть, но Ахилья все равно смотрела сквозь них: Ираван стоял перед якшей-соколом, одинокая фигура в белом, с кожей, отливающей ярким бирюзовым цветом.

У Ахильи перехватило дыхание, глаза наполнились слезами.

— И…ва-а-ан, – выдохнула она, пытаясь произнести его имя.

И он услышал.

Каким-то чудом он услышал.

Ираван повернулся, словно во сне. Он протянул к ней руку, сделал шаг вперед, повернувшись спиной к парящему якше-соколу.

Якша издал душераздирающий крик боли и возмущения. Веревки на горле Ахильи натянулись. Ираван сделал еще один неуверенный шаг к ней. Казалось, все это происходило очень медленно.

Якша протянул вперед лапы и вцепился когтями в Иравана. Его крылья хлопнули раз, другой.

Затем существо исчезло, растворилось в ночном небе.

И Ахилью окутала чернота.

Она снова оказалась в земной ярости. Снова под ней бурлила земля и снова погибал Оам. Во снах к ней приходил Ираван. «Не оставляй… – говорил он. – Не оставляй меня». Снова и снова одни и те же слова. Она дергалась, пытаясь расслышать их. Если бы только ей это удалось, все стало бы лучше. Потом сине-зеленым светом взорвалась Бхарави, а рядом с ней на полу спал Дхрув со съехавшими набок очками. Ахилья потянулась к нему, но его тело рассыпалось в прах, как только она его коснулась. Она закричала, и Ираван вернулся, заглушив крик поцелуем, отстраняясь, чтобы снова сказать: «Не оставляй меня».

Она проснулась от громких голосов в каком-то уединенном и, как ей показалось, населенном призраками месте

— …нужно спросить ее…

— …только у кого есть опыт…

Им настойчивым бормотанием отвечали голоса Тарьи и Дхрува. Ахилья моргнула и увидела свет. На низком, земляного цвета потолке мерцали гелиосферы. Она попыталась сесть, но лианы исцеляющей ветви обвились вокруг запястий и груди. От паники у Ахильи сбилось дыхание, и она начала хватать ртом воздух – лиана собиралась придушить ее. Она боролась, задыхаясь, пытаясь оторвать от себя белые лозы, но руки были закованы в шины, и она не могла пошевелиться.