Книга Небесный город, страница 109 – Критика Рао

— Ахилья… – резко сказал он. – Наша ссора… Я не должен был так поступать. Не должен былоставлять тебя одну так надолго. Я… я потерял понимание, кем хочу быть.

Ахилья была так потрясена, что не ответила. Она уже знала это, и в объяснениях почти не было необходимости. Они сидели молча, пока вокруг них мерцало свечение и расцветала огненная мята, распространяя опьяняющий аромат.

Ираван, наконец, оторвал взгляд от трясущихся рук. Он поцеловал костяшки ее пальцев и велел ей быстро закончить работу над докладом, а затем снова вернулся в санктум.

Ахилья до сих пор чувствовала его губы на своей руке. Она провела дрожащими пальцами по странице, наклонилась вперед, заставляя себя прогнать его образ и вместо этого изучить рисунок. Ее взгляд сосредоточился на ранних ашрамах. Лианы и лозы обвивали деревья, а гигантские заборы отделяли ашрамы от джунглей. Она изучала позы крошечных людей, когда те занимались своими делами, повернувшись спиной к джунглям.

Манера, в которой художник изобразил ашрамы… что-то в этом было…

Согласно книге, архитекторам было запрещено выходить в джунгли. Запрет был связан с якшами, но эти существа почти не упоминались, а вся информация о них была сведена в один красноречивый отрывок. Ахилья прочитала его так много раз, что выучила наизусть.

«Подобно смерти, сознание якш непробиваемо; это неестественные существа, которых следует избегать. Их нельзя траектировать, разрушение неизбежно. Архитектор никогда не вернется в себя; будет раздавлен желанием. Джунгли всегда остаются коварными. Чем выше сознание, тем больше опасность». И в голове Ахильи этот текст сливался с голосом Иравана: «Я… так и не смог обнаружить у него сознание. Это невозможно, ты же понимаешь. Это означает, что якша не существует. Что он неживой».

Она отстранилась, глядя в окно.

Рассвет сменился дождливым днем, капли воды застучали по оконному стеклу. Ниша преобразилась, появилось больше теплонесущих растений, а снаружи появились дети в мокрых плащах, которые визжали и прыгали в грязных лужах.

Ахилья наблюдала за ними невидящим взглядом, постукивая пальцами по книге из коры. Мысленно она вернулась в джунгли, рисуя клыки якши-волка или большие глаза якши-гориллы, привязывая новый трекер к якше-слону.

Текст был типичным для летописей архитекторов, которые в основном посвящались траектированию и использованию образуемой в результате энергии, но Ираван был встревожен встречей лицом к лицу с якшей-слоном. Его страх явно отражал тот самый страх, который пронизывал эти страницы. Возможно, существует более глубокая причина, по которой архитекторы боялись якш? Может, на этих существ когда-то охотились, их разыскивали и уничтожали?

Бессмысленные предписания в книге, расчетливое безразличие к джунглям, реакция Иравана – все это было каким-то образом связано со скрытой истиной. Ахилья чувствовала это нутром. Якши были стерты почти так же тщательно, как и неархитекторы. И все же, это знание тоже не приблизило ее к месту в совете. В этих текстах не было ни слова об обиталище –единственной важной теме, которая имела для нее значение, которая указывала бы на возможность выживания в джунглях.

Кроме того, даже если она найдет подтверждение, что обиталище якш существует, доказать это будет нелегко.