Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 54 – Алекса Вулф

На сочной изумрудной траве огромной горой возвышалась груда золота, каменьев драгоценных и сундуков, оплетённых золотыми скобами. От яркого блеска глазам стало больно, я даже зажмурилась. Оглянулась назад — Мяун меланхолично вылизывал лапу, словно каждый день по золоту гуляет. Это лишь упрочило меня в мысли, что не обычный клад то был и не по счастливой случайности наткнулись мы на него. Всё было продумано до мелочей, а мы с Иваном оказались пешками в чьей-то хитрой забаве.

— Вот он — клад Водяного, — благоговейно прошептал Иван. А в глазах его блеснул свет золота, превратив ясные озёра очей в расплавленную лаву. Мамочки, жутко-то как!

Я тронула Ивана за руку, но он будто и не заметил моего касания. Словно под гипнозом, медленно двинулся он к горе самоцветов и злата. Я растерянно оглянулась на Мяуна, но тот даже ухом не повёл. Мол, делайте что хотите. Моё дело маленькое — наблюдать.

Вздохнув, я пошла следом за Иваном — не оставлять же его в таком состоянии одного? Вдруг беду какую накличет по наши души.

— Диадема, — преувеличенно бодрым голосом напомнила я. — Нам нужно найти царицыну диадему. Как думаешь, она в каком-то из сундуков? Ой, надеюсь, нам не нужно будет искать ключи к ним!

Но Иван будто враз оглох и ослеп. Не смотрел на меня, не слушал. Лишь к золоту руки тянул нерешительно, но неотвратимо. Да что же это такое? Он же не крестьянин обычный, а целый богатырь! Да с магией! А вёл себя будто мальчишка, впервые увидевший драгоценную побрякушку!

— Жар-птица, миленькая, хоть ты скажи, что тут происходит⁈ — воскликнула я, понимая, что сама до Ивана не достучусь никак.

— А что объяснять, Алёнушка, — печально вздохнув, передо мной в воздухе появилась пернатая. И так она органично смотрелась на фоне сокровищ Водяного, что Иван впервые отворотил от клада взгляд и взглянул на птаху. — Колдовство здесь сильное. Испытание сие для вас не просто так владыка озёрных вод придумал. Не смотри, что молодец твой богатырской крови да магичить сподобен. Здесь магия другая. Дикая, самобытная, в чистом природном виде её.

— Но почему я тогда не… — провела рукой перед глазами, изображая одурманенность Ивана. — Почему?

— Дак мы с тобой одно целое, Алёнушка. А жар-птицам всякое колдовство приметно. Вот ты смотришь на клад владыки озера и что видишь?

— Ну… — Я внимательно посмотрела на блестящую гору. — Золотые монеты, украшения, сундуки…

— Верно, — кивнула жар-птица. — А Иванушке мерещится золотое марево, столь прекрасное, что силы устоять нет. Для него здесь что врата в Ирий распахнулись, а внутри чудеса чудные творятся.

— Погоди, — я вспомнила про колдовство Веданы, что ленту в волосах моих зачаровала, — ежели я вижу всё, каким оно есть на самом деле, отчего тогда змею не углядела в волосах своих?

Жар-птица виновато опустила голову.

— Моя в том вина, Алёнушка. Слаба была. А сейчас, в этом лесу, где каждая веточка, каждый камень хранит магию первозданную в себе, вольно дышится мне, силушки прибавилось. Оттого и видеть можешь ты теперь всё таким, какое оно есть взаправду, без морока колдовского.

Я мотнула головой. Ладно, об этом после подумаю.

— Так что же, выходит, Водяной сгубить нас хотел?

— Не сгубить, — возразила жар-птица. — Испытать. Скучно владыке в лесу, поиграть с заплутавшими путниками вздумал.