Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 124 – Алекса Вулф

И вот настал час. Лунный свет заливал мою кровать — небо в эту ночь радовало полнейшим отсутствием облаков. Проходя мимо зеркала, я на миг задержалась. В свете луны мои глаза будто светились каким-то безумием, а кожа казалась мертвенно-бледной. Даже огонь волос словно потерял свою яркость, будто припорошило инеем.

Осторожно высунувшись в коридор, я прислушалась. Замок спал. На миг задержалась у двери княжича, прислонилась ухом. Тишина. Лишь одиночный всхрап по ту сторону заставил сдержанно улыбнуться. Спал мой богатырь, и это хорошо.

Одно плохо, Мяуна нигде не видела с самого ужина, но оставалось надеяться, что хвостатый сыто спал, натрескавшись вечерней рыбки.

Отсчитав нужную дверь, я замерла, так и не коснувшись дверной ручки. Одно движение — и пути назад не будет.

Сердце оглушало громкими уханиями в груди, причиняя почти физическую боль. Где-то за стенами замка вскрикнула сова. Или то был сыч.

Расправив плечи, я решилась. В конце концов, не убьёт же меня царевна?

Стоило мне лишь на сантиметр приоткрыть дверь, как та распахнулась, ведомая силой человека изнутри.

В комнате, обставленной куда роскошнее моей или Вани, были зажжены свечи. Возле двери стоял гном, собранный, будто сей же час готов пускаться в дорогу, а на богатом кресле лицом к двери сидела Марья. И смотрела прямо мне в глаза.

Меня ждали…

— Что же ты застыла, словно вор какой? — с насмешкой произнесла Марья и царственным жестом махнула рукой. — Проходи.

Я вздохнула. Делать нечего, коль поймали с поличным. Проходя мимо гнома, который осторожно прикрыл за мной дверь, почувствовала на себе укоряющий и осуждающий взор слуги Моревны. Вот только гласа совести мне сейчас не хватало для полной радости!

— Не стой столбом, присядь. Гоар, оставь нас.

Гном поклонился госпоже и тихо испарился, выполняя приказ. Мне же стало совсем неуютно. Присутствие слуги дарило призрачную иллюзию на то, что всё останется в рамках приличия. И простого разговора. Теперь же я внутренне подобралась, попыталась обратиться к птахе, но сама не знаю, почему остановилась на половине пути, так и не обратившись к ней. Вместо этого я поискала глазами свободный стул и села, не сводя настороженного взгляда с Марьи.

— Выпей, — снова скомандовала Моревна, начиная терять терпение. — А то до утра просидишь, слова не скажешь, что рыба морская.

Кивком она указала на стоявший между нами на комоде длинный бронзовый кувшин и бокал ему в пару рядом.

— Благодарю, откажусь, — хмыкнула я. Пить и есть что-либо в покоях такой опасной колдуньи слишком безрассудно.

— Тогда говори, с чем пожаловала, и вали подобру-поздорову в свои покои. Мне ещё выспаться надо перед дорогой.

Да, речи пошли вовсе не царские. Но мы и не на приёме. Кивнув ей, я решила без виляний спросить в лоб.

— Что произошло между тобой и Буриславом?

Марья сощурила глаза и ехидно усмехнулась.

— Сейчас или… — Наклонившись вперёд, она перешла на бархатистый полушёпот. — Или тогда?

— И сейчас, и тогда, — не стала выбирать я. — Я же понимаю, что истоки произошедшего сейчас родом из вашего прошлого, когда ты обучалась у Кощея.

— Понятливая какая, — хмыкнула Марья и откинулась на спинку кресла. — Что ж, отчего не рассказать. Тайны в том нет никакой, а пострадало лишь моё да Буриславушки самолюбие. По очереди.