Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 123 – Алекса Вулф

— Теперь глаголь, от чего сиреной взвыл, будто крылатая бестия?

— Дык… котеньку измором взять решили! Голодом умори-и-и-ли, бесчувственные полюбовнички! Весь замок оста-а-а-вили без корми-и-и-лицы-ы!

— Тьфу, — Ваня плюнул на землю. — И из-за этого сыр-бор?

— Не тьфу, а Кощей изволит страшно серчать, — фыркнул кот, перестав заунывно тянуть гласные. — Я спасти вас прибежал. От гнева, стало быть, Кощеева. И Марьи. Уж поверьте, лучше вам не задерживаться!

Внутри меня поселился страх. Не зря бытовала присказка: не буди лихо, пока оно тихо. Вот… добудились. Вкусили гостеприимство страшного колдуна, да по дурости вызвали гнев хозяйский. Как знать, может, на порог нас теперь не пустят, как распоследних воришек…

— Белояр, конь богатырский! — молодецким покриком позвал коня Иван, а я аж вздрогнула от испуга. Нечасто Иван при мне так громогласно звал скакуна своего. Да и в целом не повышал голоса. — Стань передо мной, как лист перед травой!

Невольно улыбнулась. Вспомнилась народная сказка о коньке-горбунке. И хозяин у него Иван был. Правда, Белояр на горбатого пони меньше всего походил, но болтал похлеще помощника Ивана-дурака.

Сначала мы услышали громкое ржанье, а после перед нами, действительно, как вкопанный перед травой, явился Белояр.

— К Кощею, — скупо обронил Иван, а Белояр даже не спросил ничего. То ли недавняя ссора повлияла, то ли по голосу хозяина понял, что не время для болтовни.

О судьбе голодного котика Мяуна мы не беспокоились. Ведьмовской хвостатый с лёгкостью доберётся до замка своими лапами.

Так безрадостно и сумбурно и закончилось моё самое лучшее в жизни свидание…

К моему удивлению, Кощей встретил нас молча. Мяун явно преувеличил силу гнева Бурислава или же он успел остыть, пока мы возвращались в замок.

Марьи рядом с колдуном не оказалось, и я в очередной раз подумала, что нужно успеть поговорить с царевной до её отбытия из замка.

На попе ровно не сиделось, и я отправилась в библиотеку, где и провела остаток времени до ужина. Ваня же умчался по своим богатырским делам — до моих ушей ещё долго доносился звук разлетающихся под мощным ударом топора поленьев.

* * *

И вот настал вечер. В трапезной было так тихо, что невольно думалось: скоро быть беде. Поужинали быстро, словно каждый стремился как можно скорее остаться в одиночестве в своей опочивальне. К моему удивлению, никто нам в лицо не выразил недовольства по поводу пропажи главной кормилицы замка. Даже Мяун, которого в другое время не заткнёшь, молча ел свою рыбу, не поднимая взгляда от миски.

Разбрелись из трапезной все так же мирно и почти без звука, лишь желая оставшимся хорошего вечера и спокойной ночи.

Чуть дольше задержались в трапезной мы с Ваней. Когда выходили на лестницу, он придержал меня за руку и пытливо заглянул в глаза.

— Чую, задумала ты что-то, Алёнушка, и боязно мне. Может, поделишься мыслями своими?

— Всё будет хорошо. — Я мягко коснулась его щеки. — Не переживай, глупостей делать не буду.

Княжич недоверчиво покачал головой, но оставил меня возле дверей в мои покои, тяжко вздыхая и то и дело оборачиваясь. А я…

Хоть и обещала не делать глупостей, но именно ими и планировала заняться. Но иначе никак.

Жар-птица не стала меня отговаривать от визита к царевне. Лишь попросила не провоцировать колдовку на открытый бой. А это я могла пообещать пернатой с чистой совестью. Драться с Марьей после всего, что узнала о ней и её роде, я не собиралась. Оставалось ждать полуночи, когда все обитатели замка точно лягут спать.