Книга Костёр для истинной, страница 20 – Амалия Лонг

Он запомнил её глаза. Голубые, глубокие, с такой болью, которую он видел только у тех, кто потерял всё. Кто-то когда-то сказал ему, что глаза — это зеркало души. Тогда он не поверил. Теперь — начинал верить.

Она исчезла за поворотом, и он перевёл взгляд на витрину. Коробка с рубиновой лентой лежала на своём месте, и он смотрел на неё, думая о том, как она замерла перед ней. Как её лицо изменилось. Как она побледнела.

Он взял коробку, повертел в руках, потом положил обратно. На стекле остался едва заметный след от её пальцев. Ревен провёл по нему своей ладонью, стирая.

— Странная, — сказал он тихо.

Он зашёл внутрь. Дверь за ним закрылась.

Он не знал, что эта встреча изменит всё. Не знал, что она вернётся. Не знал, что её глаза будут сниться ему каждую ночь. Не знал, что коробка с рубиновой лентой будет лежать на витрине и ждать её, даже когда он перестанет верить, что она придёт.

Корзина тяжело била по бедру, и я чувствовала, как её вес оседает в спине, в пояснице, в каждой мышце, которая уже начинала ныть. Холодная ручка впивалась в ладонь, и я несколько раз перехватывала её, пытаясь найти более удобное положение, но ничего не помогало. Я почти не замечала боли — мысли были заняты другим. Замок приближался с каждым шагом, и я видела, как над его башнями поднимается густой, чёрный дым, как на стенах мелькают фигуры, как ворота распахнуты настежь, и внутри двора кипит суета — более лихорадочная, более напряжённая, чем та, что была утром.

Я ускорила шаг.

* * *

Внутри замка всё гудело. Люди бегали по коридорам, кто-то тащил мешки с песком, кто-то волок доски, кто-то кричал, и голоса смешивались в один сплошной, тревожный гул. В воздухе пахло дымом, металлом и страхом — этот запах был густым, липким, он оседал на языке, проникал в лёгкие, и я чувствовала, как он смешивается с тем горьким привкусом, который я носила в себе с самого утра.

Я прошла через двор, и никто не обратил на меня внимания. Я видела, как кузнец бьёт молотом по раскалённому железу, и искры разлетаются в разные стороны, падают на землю, остывают и превращаются в серый пепел. Я видела, как женщины тащат вёдра с водой, как мужчины укрепляют ворота, как дети сидят у стен и смотрят на взрослых испуганными, широко раскрытыми глазами. Я видела страх. Он был повсюду, он струился по коридорам, как дым, просачивался в каждую щель, и я чувствовала, как он оседает на моей коже, проникает в поры, смешивается с моим собственным страхом.

Я оставила корзину у входа в кухню и пошла к большому залу.

Я остановилась у дверей, и голоса донеслись изнутри. Они были мужскими, низкими, напряжёнными, и в них слышалась такая решимость, что у меня перехватило дыхание. Я слышала отдельные слова: «стены», «запасы», «армия», «драконы». И среди них — его голос. Ровный, спокойный, без единой эмоции. Он говорил так, будто решал, что приготовить на ужин, и от этого спокойствия мне стало холодно.

— Армия Ледяного короля больше нашей в три раза, — говорил кто-то. — Мы не выдержим осады.

— Мы выдержим, — ответил он. — У нас есть запасы, у нас есть стены, у нас есть люди. Мы будем держаться.

— Но если они придут с драконами?

— Тогда мы будем сражаться с драконами.

Я стояла за дверью и слушала его голос. Я смотрела на щель между створками и видела его — он сидел во главе стола, чёрный камзол, растрёпанные волосы, и лицо его было сосредоточенным, холодным, без единой эмоции. Он был другим — не тем, кто нёс меня на руках. Он был королём, который готовился к войне.