Книга Вторая истинная для главы Тайной канцелярии, страница 5 – Екатерина Гераскина

Но я не обращала на их ласки ровным счетом никакого внимания.

Сейчас мне нужны были все оставшиеся крохи сил, просто чтобы встать, подняться и сбежать прочь.

Я начала медленно подниматься, в слепой агонии царапая пальцами дорогие шелковые обои.

И в этот миг от невыносимой душевной муки я уже не могла контролировать свою суть. Ногти превратились в длинные, перламутровые когти.

Я с трудом выпрямилась.

Поднималась, пока из-за приоткрытой двери продолжали доноситься ритмичные крики удовольствия.

Казалось, моя родная сестра кричит так громко и надрывно специально, чтобы точно было слышно всем вокруг, чтобы каждая живая душа в доме знала о её триумфальном возвращении в лоно семьи и в постель могущественного мужа.

Только вот в доме не было слуг кроме меня. Только я.

Я заставила себя сделать шаг, потом еще один.

Всего десяток шагов, судорожно придерживаясь за стену. Мне срочно, жизненно необходимо было выйти на улицу, глотнуть свежего воздуха.

Меня больше не пугали ищейки-безопасники, которые методично ищут меня по всей империи.

Не пугали и коварные ведьмы, которые наверняка дежурили у периметра особняка, только и дожидаясь, когда я выйду за спасительный защитный контур.

Ничто из этого больше не имело значения. Потому что сейчас от меня прежней не осталось абсолютно ничего.

Я была дотла выжженной оболочкой — пустой, преданной самыми близкими людьми и окончательно раздавленной.

Я сделала еще один шаг к лестнице, ведущей вниз, но силы окончательно покинули меня. Нога предательски подкосилась… и я полетела вниз.

За три недели до этого

— Да свершится задуманное! Пусть Кейган Блэквут умрёт!

Этот зловещий, фанатичный крик моей сестры эхом прокатился по сырым сводам подземелья.

Я бежала по темному коридору.

Спотыкалась о неровные камни, падала, сбивая колени в кровь, и снова упрямо вставала.

Мой внутренний источник молчал — магия не работала, она спала глубоким, неестественным сном, подавленная тремя годами заточения.

Запястья невыносимо ныли от снятых железных кандалов, стертые в мясо ноги саднило при каждом шаге.

Эти проклятые коридоры казались бесконечными лабиринтами.

Моё хриплое, рваное дыхание эхом отскакивало от стен, и мне каждую секунду казалось, что меня вот-вот услышат.

Пульс бешеным набатом бил в ушах, грудь буквально разрывалась от нехватки воздуха, но я упрямо бежала вперед.

Мне нужно было выбраться!

Выбраться на улицу из этого гниющего каменного мешка, впервые за столько лет увидеть небо.

Но голос сестры, донесшийся откуда-то спереди, заставил меня резко замереть на месте.

Я должна была развернуться. Должна была бежать прочь, искать другой выход, пока меня не хватились, пока ведьмы не обнаружили пустую камеру.

Но тут мертвую тишину подземелья разрезал громкий детский плач. Такой надрывный, такой полный первобытного ужаса, что ледяные мурашки мгновенно побежали по моей коже.

Я без сил прислонилась к сырой, покрытой склизким мхом каменистой стене, тяжело переводя дыхание и вытирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы.

«Пусть мне это покажется. Пусть мне это просто почудится…» — в панике молила я всех известных богов.

Нет, нет, нет! Здесь, в этом логове, не может быть ребенка!

Но тут прошлое начало безжалостно накатывать на меня яркими картинками.