Книга Бывшие. Во власти злейшего врага, страница 20 – Екатерина Гераскина

— Сбежала? Ничего не понимаю.

Походу, сюрприз отменяется.

Начал выходить из камеры, думая, куда она могла деться, как дверь заклинило, и мне пришлось знатно подёргать ручку, чтобы выйти. Хлопнул её так, что со стены посыпалась крошка, а потом кусок штукатурки упал мне на голову.

— Какого хрена?! — Я разозлился. Стряхнул весь мусор и решительно пошёл наверх.

Почти дошёл до лестницы. И вдруг взорвался магический светильник и облил меня искрами, попадая прямо в глаза. Я чуть не ослеп.

Замуровал Тьмой плюющийся огнём светильник.

Решительно начал подниматься, как нога поехала со скользкой ступеньки, и я едва не упал.

Пока я добрался до верха, я был зол как стадо демонов. Глаза болели, а за воротником чесалось от пыльной крошки. Я закрыл дверь и начертил туда щиты, чтобы дети не попали внутрь. Вышел в коридор и остановился перед зеркалом в старинной раме и, пока приглаживал волосы, задел вазу эпохи первого дракона.

Та со звоном рухнула на пол, рассыпаясь на куски. А последний, особо острый, впился мне в ногу.

— Б...!

Керран

Тут прибежали дети. Я держался за комод и поднял ногу над полом, чтобы оценить масштаб бедствия. А когда увидел мелкую, подумал — ну всё, потопа не избежать.

Но если Марк просто стоял и смотрел по сторонам, словно оценивая обстановку, куда бежать и кого звать, то вот девчонка удивила меня.

— Марк. Надо чистые тряпки, горячая вода, ножницы, нитки и иголка… и подорожник.

Я аж струхнул, таким блеском загорелись глаза мелкой. Я отпрыгал на другой ноге подальше от осколков. Выставил одну руку вперед. Хотел пресечь такое рвение спасти меня. Но дети не обратили на меня внимание.

— Ну, допустим, подорожник я найду. Остального у меня нет, — мрачно проговорил Марк сестре.

— Вообще ничего не надо, — подал я голос и поморщился от боли в ноге, не сильной, но неприятной. — И, Мия, ты сейчас меня пугаешь. Откуда вообще у тебя такие познания, что и как нужно делать?

— У меня игрушка как-то поранилась. Я под маминым контролем всё-всё сделала. И промыла и обработала, и зашила, и подорожник приложила, и повязку замотала. Вот это было сложно. Мишка кричать не мог, я не знала, больно ему или нет. А с тобой будет проще простого!

— Опыт у тебя, конечно, потрясающий, но я сам! Целее буду.

А девчонка оказалась не промах. Собиралась нести добро, даже когда я не просил. А потом и вовсе выбила меня из равновесия. Я этих детей вообще не понимаю!

— Марк! Держи его. У меня буйный пациент.

— Как дракона или…?

— Вы о чём? — настороженно спросил я.

Потому что… эти детки что-то начали решать. Что-то, о чём я, злой и большой дракон, даже понятия не имел, несмотря на мой возраст, образование и работу в Контроле.

— Ты главное не волнуйся, мы тебя спасём, — заверила девочка, рванула рукав собственной рубашки и передала его Марку. А тот начал нарывать ткань на ленты.

— Откуда у вас всё это?

— Мама была целительницей, и к ней разные дядьки ходили.

— Почему была?

А сам наблюдал за детьми, как они слаженно работали. Поражался и дивился всё больше. А потом вспомнил ту дикую кошку. Так она — целительница?

Что-то тогда не клеилось, ведь сильные Тёмные могли иметь детей только от таких же сильных Тёмных леди, которых одобрит родовой источник и не убьет. Тот ещё геморрой, если подумать. Приведешь даму сердца вот так к Древнему колодцу, а тот решит прикончить ее.