Книга Бывшие. Во власти злейшего врага, страница 18 – Екатерина Гераскина

— Марк, смотри…

И каждый раз, оборачиваясь к нему, глотала слова. Потому что Марк сидел, сложив руки на груди, и всё так же хмуро сверлил меня взглядом.

Упрямый. Очень упрямый.

Я первым вышел из экипажа. Расплатился с кучером. Малец сам выпрыгнул следом и уже помог сестре спуститься.

Я открыл перед ними калитку.

— А вам мама не говорила, что ездить с незнакомыми людьми опасно?

Я пропустил детей вперёд. Марк фыркнул в своей манере и промолчал.

— Ну я же сказала, что ты не чужой, — покраснела мелкая.

Я вздохнул. А потом запнулся на дорожке. Иначе как на бессонницу я не мог списать то, что до меня так долго доходило.

— Ма-а-ать… — выругался я.

— Что? — дети обернулись на меня, хотя ушли уже на пару шагов вперёд.

— У меня в… — слово «подвал» я вовремя проглотил, чтобы не пугать детей. — У меня, кажется, есть для вас сюрприз.

И что это получается — та самая дикая кошка и есть мать моих якобы детей?

Ведь это не может быть совпадением. Её визит. Наезд на меня с обвинением, что я их выкрал. И вот эти… те самые дети, которые одновременно хотят и не хотят, чтобы я был их отцом.

Слишком много нитей сходятся в одной точке.

А я не верю в совпадения.

Марк насторожился от моих слов. А девчонка просияла — сразу видно, кто любит сюрпризы.

— А какой? — тут же отозвалась она.

— Секрет. Я сейчас посажу вас в гостиной, а сам за сюрпризом схожу, потому что я его спрятал очень… глубоко. Подождёте?

— Подождём, — мрачно ответил Марк.

Я уже начинал к нему привыкать, к вечно хмурому пацану. Открыл дверь и пропустил детей вперёд.

Только собрался пройти сам, как они вдруг встали как вкопанные передо мной. А потом, оглядев всё вокруг, начали разуваться.

— Эм… что вы делаете? Не нужно. Так проходите.

— Ох! — девчонка прикрыла рот ладошкой.

А Марк стал ещё серьёзнее.

— Мы выпачкаем полы. И уличную обувь нужно снимать в доме.

— Да не нужно, — стал подталкивать детей. — Тут так не принято.

— Не может быть! — удивилась мелкая.

— А мамка твоя не заругает, что ты не разуваешься? — вполне серьёзно спросил меня пацан.

— Я уже большой мальчик и не живу с мамой, — едва сдерживая улыбку, обошел детей. Покосился на их старые ботинки.

— Но ведь полы же кто-то моет? — спросила Мия.

— Служанка, — пожал я плечами, не видя проблемы.

— Но ведь ей будет сложно каждый день это делать, — не унималась девчонка, потопталась на месте, не зная слушать меня или все же придерживаться норм, вбитых мамой.

Но я посмотрел на Марка, который снял ботинки и, осмотревшись, поставил их у стены около входной двери. Мия повторила то же самое и поставила свои рядом словно по линеечке.

А это точно дети?

Им же вроде положено всё разбрасывать, раскидываться, орать и драться, лапать грязными, немытыми руками шёлковые обои. Нет?

Или эти просто какие-то не такие?

— Надо поддерживать чистоту, — серьёзно закивала мелкая. — Так легче, чем убирать каждый день.

— И так говорит ваша мама, наверное? — предположил я, снова пряча улыбку.

— Да, — ответили мелкие хором.

И снова они стали с интересом осматривать мою холостяцкую берлогу. Я не мешал. Так прошло несколько томительно долгих минут. А потом Марк выдал, тяжело вздохнув:

— Так себе у тебя порядки. Неужели твоя мама не научила тебя порядку? — снова серьёзно спросил он.

— Видимо, у меня не было такой хорошей мамы, как у тебя.