Книга Договор с Повелителем Мёртвых, страница 80 – Каталина Канн

Ундейл ловко увёл коня в сторону, избежав удара, а затем, развернувшись в седле, сделал резкий выпад и полоснул мечом по боку гончей. Чёрная кровь брызнула на снег, и зверь взвыл, но не отступил.

Два импульса зелёного света прилетели со стороны Араута и вонзились в скорпионью гончую, с которой бился Ундейл. Зверь взвизгнул, закорчился, и этого мгновения хватило, чтобы меч подрубил ему горло.

Ундейл уже добивал скорпионью тварь, и на миг мне показалось, что мы справимся. А потом закричал Фарли.

Крик раздался откуда-то спереди, с козел, и я рванула вокруг кареты, спотыкаясь о комья мёрзлой земли. Увиденное заставило моё сердце остановиться.

Огромная, горбатая туша, чёрная как сама ночь, с пастью, из которой вырывались языки пламени, набросилась на Фарли. Она пригвоздила его к водительскому сиденью — его спина выгнулась, лицо застыло в гримасе невыносимой боли. Пёс дышал жаром прямо в лицо моему старому кучеру, и я видела, как кожа на его щеке покраснела, запузырилась.

Крик, вырвавшийся из моего горла, был полосой чистого, нечеловеческого ужаса и ярости. Пёс медленно и лениво повернул морду ко мне.

— Давай! — заорала я, сжимая в руке маленький кинжал, который я прятала в складках платья. — Тебе нужна я, а не он. Иди, возьми меня!

Я понятия не имела, откуда взялась эта смелость. Может быть, от отчаяния или от того, что я уже столько раз смотрела смерти в глаза, что перестала её бояться.

Злобные глаза пса сузились. Его массивное тело, состоящее из шипов и тугих мышц, развернулось, оттолкнулось от Фарли, и он спрыгнул на дорогу. Теперь он стоял между мной и моим кучером.

Я перевела взгляд с кинжала, кажущегося почти игрушечного на фоне этого чудовища. Храбрость — одно. Глупость — совсем другое.

— Нет, — прошептала я и побежала к карете.

Я рванула дверь, влетела внутрь и захлопнула её за собой в тот самый миг, когда пёс врезался в дерево. С воем яростного разочарования зверь отскочил и снова бросился вперёд — его масса ударила в маленькую карету, как таран в крепостные ворота.

Я прижалась спиной к противоположной стенке, молясь, чтобы дерево выдержало. С оглушительным хрустом когти пробили дверь, сначала один, потом второй, и пёс начал протискиваться внутрь, раздирая щепки в клочья.

Я закричала и полоснула его по морде. Кинжал вошёл в плоть, и чёрно-красная кровь, смешанная с расплавленным алым, хлынула на. Гончая взревела и полыхнула огнём, пытаясь добраться до меня — его когти рвали мою одежду, впивались в кожу. Боль была острой и жгучей, но я почти не замечала её, потому что вонзала свой маленький клинок снова, снова и снова везде, куда могла дотянуться.

В какой-то момент из горла чудовища вырвался пронзительный, полный ненависти вопль и его челюсти щелкнули рядом с моим животом. Ещё один рывок и укус его массивных челюстей и он разорвёт меня на части.

Что, если оно убьёт меня? Тогда Араут умрёт. И не останется никого, кто спасёт мой народ.

И в этот миг тени обвились вокруг тела гончей, оттаскивая зверя назад, и пёс завыл, забился, но путы держали крепко.

Сквозь щель в разбитой двери я увидела Араута, который стоял на снегу, его руки были вытянуты вперёд, пальцы сжимали невидимые верёвки теней.

Я уже ничего не видела, на меня навалилась слабость от потери крови. Вся передняя часть моего пальто и платья была разорвана в клочья, пропитана тёмной влагой. Глубокая рана от когтя на животе выглядела особенно плохо — острая, сосущая боль начала расползаться от неё по всему телу, и при каждом вдохе одно из моих лёгких вздрагивало, будто его пронзали раскалённой иглой.