Книга Договор с Повелителем Мёртвых, страница 77 – Каталина Канн

Но мутировавший скорпионий пёс, оставшись без хвоста, впился зубами в ногу убитого стражника. Он питался плотью, высасывал из неё остатки жизни, чтобы отрастить новое оружие. Отрубленный обрубок уже трансформировался, обретая форму.

— Ваша милость! — донёсся с другой стороны кареты крик стражника. — Две последние собаки делают ход!

Королева стояла спиной к дверце кареты и в её руке блестел кинжал. Я не заметил, чтобы он был пристёгнут к её бедру, когда держал её на коленях всего час назад. И это настораживало. Но сейчас было не до вопросов.

Скорпионий пёс закончил свою трапезу и развернулся к стражнику, который отрубил ему хвост. Солдат всё ещё сидел на лошади, расположившись между чудовищем и королевой. Он размахивал мечом, его тёмное лицо, искажённое страхом, блестело от пота в свете луны. Храбрый человек держался, хотя только что видел, как его товарищ превратился в кровавое месиво.

Мне нужно было уничтожить скорпиона, который приближался к стражнику и королеве. И мне нужно было перебраться на другую сторону кареты — защитить тех троих солдат, иначе все, кто отправился с нами сегодня, погибнут.

Араут

Восемь моих самых древних и свирепых гончих затаились в темноте по левую сторону дороги, их горящие глаза мерцали в снежной мгле, как зловещие фонари. Они приближались медленно, почти неохотно, но неумолимо. Я готов был поклясться, что ещё две твари прятались справа, за каретой, выжидая момента, когда основная масса отвлечёт меня, чтобы напасть с тыла. Вся моя стая, все, кого я создал и в ком взращивал верность тысячелетиями, отвернулись от меня.

Должно быть, я разозлил их, убив того пса прошлой ночью. У меня не было выбора — он ослушался, напал на существо, которое я поклялся защищать, и поплатился за это. Но для них это не имело значения. Они видели лишь, что я поднял руку на одного из своих, и сочли это достаточным поводом для открытого бунта. Не говоря уже о том, что сейчас я был уязвим как никогда — заперт в этом смертном теле, ослабленный проклятием, истощённый долгим днём дороги и новыми, непривычными ощущениями, которые высасывали из меня силы.

Хотя за прошедшие века каждая гончая научилась менять некоторые черты своего облика, адаптироваться, эволюционировать, я не мог превратить их во что-то другое, например, в жуков, которых легко раздавить, и сон смерти не действовал на них.

Люди-стражники, пятеро оставшихся, при виде меня и моей маски едва не обмочились от ужаса. Их лица покрылись испариной даже на морозе, глаза вылезли из орбит.

— Ваше Величество! — окликнул один из них, и его голос сорвался на фальцет. — Ваши приказания?

Сзади послышалось шуршание юбок. Королева выбиралась из кареты. Я услышал скрип подножки, мягкий стук её сапог о замёрзшую землю.

— Джентльмены, — её ледяной, спокойный голос, без единой дрожи, прозвучал так, будто она объявляла о перемене погоды, а не о том, что их королева состоит в союзе с повелителем мёртвых. — Это бог смерти Араут. Он и целитель — одно и то же лицо. Его добрые дела среди жертв чумы — правда. Больше вам пока ничего не нужно знать. Вы будете стоять на своём, пока он не прикажет, и будете выполнять его приказы так, как если бы они исходили от меня.

— Да, Ваше Величество, — хором ответили стражники, и в их голосах, помимо ужаса, зазвучало решимость.