Книга Договор с Повелителем Мёртвых, страница 38 – Каталина Канн

В конце третьего дня Фарли остановил карету в новом районе, на нескольких улицах, застроенных многоквартирными домами, недалеко от северной стены.

— Подождите минутку, Ваше Величество, пока мы расчистим вам путь, — произнес страж, когда карета остановилась.

Сквозь мягкие стенки кареты я слышала гул голосов: одни были пронзительными, взывали о пощаде и исцелении, а другие — язвительными и резкими, требовали наказания «Торговца смертью», как некоторые уже начали называть Араута.

За эти три дня Повелитель Мертвых почти не разговаривал со мной. Мы начинали работу с предрассветной прохлады и возвращались только поздно вечером. А когда мы оказывались во дворце, он уходил в свою комнату и сидел там в одиночестве.

Снаружи раздались крики стражника, и какая-то женщина закричала в ответ, её голос был полон такой боли и ненависти, что у меня сжалось сердце

— Скоро они начнут замечать, — сказала я, в основном сама себе. — У здорового взрослого человека чума проходит примерно через неделю. Дети, которых ты пощадил, уже встают с постелей. Ещё несколько дней и многие взрослые начнут выздоравливать. Потом, через неделю или две, число заболевших начнёт уменьшаться. Нам просто нужно ещё немного времени, чтобы люди поняли: это работает.

Араут пристально смотрел на меня, выражение его лица было мягким, но в нём сквозила плохо скрываемая враждебность.

— Почему ты должен убивать недостойных? — Знаешь, люди запоминают тот, что кто-то умирает сразу после того, как ты выходишь из дома. Они должны думать о тех, кого ты пощадил, о детях, которые выживают, но нет. Всё, что они видят это смерти.

— Ты просишь меня пойти против моей природы, — его голос эхом разнёсся в замкнутом пространстве кареты. — Я не буду этого делать.

Мне хотелось ударить его. Но я сжала кулаки, стиснула зубы, борясь с кипящей внутри яростью.

— Дыши, маленькая королева, — сказал Араут. — Ты почти не спала и не ела последние три дня. И ты почти не давала мне спать и есть тоже.

— Не то чтобы тебе это было нужно, — парировала я.

Его глаза сверкнули, он наклонился вперёд, сокращая расстояние между нами, и я почувствовала жар, исходящий от его тела.

— Мне это нужно, — выдавил он сквозь зубы. — Я чувствую оковы более отчётливо, когда работаю на тебя. Когда у меня нет времени на приятные ощущения, которые делают это рабство... не таким мучительным. То, что ты не видишь моих уз, не означает, что их там нет.

Его глаза засветились ярким, пугающим зелёным светом, и вдруг я увидела их — чёрные, тяжёлые цепи, опутывающие его запястья, локти, плечи, обвивающие грудь и шею. В следующую секунду они исчезли, но сияние в его глазах осталось.

— Я знаю, что я всего лишь орудие в твоих руках, маленькая королева, — сказал он. — Но, возможно, тебе стоит подумать о том, что я не всегда буду твоим рабом. Однажды ты станешь моей. Все люди умирают рано или поздно.

От властной нотки в его тоне у меня по спине пробежала дрожь и я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверцу кареты открыл Фарли.

— Охранники говорят, теперь всё чисто, — сказал он, отвешивая короткий поклон мне и более глубокий Арауту. — Можете выходить, о могущественнейший из прославленных лордов.

Я закатила глаза. Фарли награждал Арауна новыми титулами каждый раз, когда мы входили в карету или выходили из неё, и каждый титул казался более подобострастным и цветистым, чем предыдущий.