Книга Брак ради мести. (не) Растоптанная жена, страница 6 – Анна Кривенко

Свобода.

Свобода пахнет летом. Она пахнет цветами. И глядит на меня с высоты своим голубым небом.

Свобода…

Немного, совсем немного исследования этого мира, горсть монет, и я отсюда просто свалю.

А что насчёт родителей Виктории? Они всплыли перед глазами туманными образами. Я тут же разочаровалась. Тепла от них я припомнить не могла. Жёсткий отец с тяжёлым характером. Запуганная мать. Вряд ли они смогут помочь.

Отца Виктория ненавидела. Мать любила горячо и трепетно, но никогда в жизни не стала бы её беспокоить. Значит, и это — не вариант.

Тогда что делать?

К сожалению, память восстанавливалась кусками. Лишь отчасти. Иногда образы исчезали или возникали с туманными деталями. Но в целом я помнила, что Виктория провела самую обыкновенную, тихую жизнь.

Родилась в семье обедневших аристократов и была единственной дочерью. Отец жаждал отдать её замуж за кого-нибудь побогаче, чтобы придать роду значимость. Мать в жизни Виктории была смазанным силуэтом — безвольной, пустой, мало что значащей. Это угнетало.

В общем, я отказалась от мысли обращаться к ним.

Посмотрела вниз и прикинула расстояние от окна до земли. Честно говоря, не так уж и много. А тут, смотрю, даже что-то типа пожарной лестницы есть: неподалёку от окна убегала вниз металлическая конструкция.

Пришедшая в голову идея озарила меня светом.

Почему бы и нет? Почему бы не поступить всем назло? Не думаю, что в этом есть что-то опасное. Я вообще мастер экстремальных удовольствий.

Это неожиданно придало мне сил. Почувствовала себя всесильной проказницей и... решилась.

Подол платья задрала повыше и заткнула за пояс. Высунувшись из окна, дернула лестницу. Крепкая. Дотянуться не так уж сложно. Раз-два — я уже стояла на ней. Ветер обдувал мои голые ноги, а я чувствовала себя озорным ребёнком, который счастлив от того, что может вырваться из темницы.

Внизу зашумели. Кажется, меня заметили проходящие мимо слуги. Но мне было всё равно.

Через три минуты я уже стояла в саду, на аллее. Опустила юбку, расправила складки, покосилась на ошеломленных и перепуганных служанок, которые наверняка в жизни своей не видели более дерзкого бегства из-под домашнего ареста. Вдохнула глубоко-глубоко и отправилась на прогулку.

Разум подсказывал, что я нарываюсь на неприятности. Но куда уж больше, честно говоря. Чего бояться, если эти неприятности всё равно будут преследовать меня?

Виктория не умела наслаждаться жизнью. Была мышью, которая сидела в своей комнате и даже не пикала в ответ на жестокое отношение к себе.

Я не буду просто мышью. Я буду крысой, которая огрызается и кусается, если что.

Приняв такое решение, я почувствовала эйфорию. Обошла поместье по дуге, нашла чёрный вход и спокойно добралась к кухне. Там, шокировав всю местную прислугу, схватила тарелку и набрала в неё пирожков. И также спокойно вышла на улицу. Умяла всю тарелку за один присест и почувствовала ни с чем не сравнимое удовлетворение.

После чего обнаружила качели. Уселась и начала с блаженством раскачиваться.

— Он хочет сделать мою жизнь невыносимой? — пробормотала себе под нос. — Я тоже могу что-то… выносить. Мозг, например! Посмотрим, что ты скажешь на это, муженёк.

Наверное, обо мне донесли, потому что вскоре он мчался на всех парах, ища меня посреди сада. Ах, жестокий херувим… Испорченное совершенство. Если бы внутренность отражалась на внешности, он был бы самым уродливым человеком в мире.