Книга Брак ради мести. (не) Растоптанная жена, страница 135 – Анна Кривенко

— Пойдём, Виктория, — сухо произнёс жених. — Мы отправляемся домой.

Я не сказала ни слова. Подхватила юбки и направилась к карете. Но впервые позволила себе мысль, что рядом с этим человеком мне точно нечего делать.

«Настоятельно советую вам пренебречь моими прежними советами…» — слова Игоря Степановича звучали в разуме всю дорогу обратно.

Геннадий Иванович со мной не разговаривал. Он был хмур и недоволен, смотрел в окно, разглядывая бесцветный пейзаж. Возможно, я могла бы его понять, если бы он сейчас извинился. Если бы сказал, что просто вспылил, что так сложились обстоятельства. Возможно, моё решение поколебалось бы.

Но жених этого не сделал. Он упрямо вёл себя так, будто его оскорбили — ни за что, ни про что.

Как же так бывает, что в этой жизни я постоянно сталкиваюсь только с лицемерием и ложью? Сперва человек один по отношению ко мне, потом — совершенно другой.

Боже, неужели я снова наступила на те же грабли? И снова получила по лбу???

Было так горько на душе, так тоскливо, что мне хотелось просто куда-то сбежать. А перед глазами всё ещё стоял Игорь Степанович, глаза которого горели праведным гневом.

Но к чему эти воспоминания о нём? Он не лучше других. Он тоже — то любил меня, то обижал, то теперь снова вступается. Одни лицемеры вокруг.

Однако, с другой стороны, что-то внутри подсказывало, что разница всё-таки существует. Какая?

Меня предали трое мужчин — Игорь Степанович, Егор и теперь Геннадий Иванович. Что между ними общего? Все трое причинили мне боль. Сперва клялись в любви, а в итоге вся любовь оказалась пшиком.

Но всё-таки есть разница. И она — очевидна.

Егор и Геннадий Иванович не спешат признавать себя виноватыми. А Игорь Степанович признал. Не от чувства ли вины он стал священником?

Почему-то этот вопрос завладел мною с новой силой…

* * *

Я приняла решение уйти от Геннадия Ивановича. Это решение пришло ко мне ночью — твёрдое, окончательное и бесповоротное. Завтра же утром я поговорю с ним, разорву помолвку и вернусь к себе домой.

Что-то внутри меня сжималось от волнения, когда я представляла этот разговор. Что-то не давало покоя. И почему-то это «что-то» вызывало страх — будто надо мной обязательно должна нависнуть опасность.

Собралась рассказать о своём решении за завтраком. Геннадий Иванович вёл себя с самого утра как ни в чём не бывало: словно не было ни размолвки, ни раздражения, ни грубости с его стороны. А я не могла сделать вид, что всё по-прежнему.

Он весело рассказывал о событиях в поместье, некоторое время читал газету, фантазировал о том, какая у нас будет прекрасная жизнь и сколько мы родим детей. А я всё ждала момента, чтобы сообщить ему о своём решении.

Дождалась. Он как раз поел, отложил газету, посмотрел на меня испытующе. И я твёрдо произнесла:

— Гена, нам нужно поговорить.

Он помрачнел мгновенно. Глаза потемнели, губы сжались в тонкую полоску. Меня окатило странным, иррациональным страхом.

— Поговорить? О чём же? — осведомился он совсем другим тоном.

— О том, что свадьбы не будет, — произнесла я. — Я хочу вернуться к себе. Мне жаль, что у нас не сложилось, но семейной идиллии нам не видать. Думаю, я тебе не подхожу, Гена.

Я намеренно перешла на «ты», чтобы подчеркнуть между нами равноправие.

— Тебе нужна более покладистая супруга. А я из тех, кто предпочитает самостоятельно решать в своей жизни основные нюансы.