Книга После развода. Счет за предательство, страница 74 – Ольга Риви, Лиа Таур

Глеб недоверчиво взял эклер в руки. Откусил. Замер.

Я с замиранием сердца смотрела на его лицо. Угодить этому цинику было сложнее, чем получить звезду Мишлен.

Он медленно прожевал, запил глотком чёрного кофе и повернулся ко мне.

— Знаешь, — серьёзно сказал он. — Если бы ты готовила это в суде, я бы проигрывал все дела. Просто отдавал бы оппонентам всё имущество в обмен на рецепт.

Я звонко рассмеялась, чувствуя, как напряжение долгого дня окончательно отпускает меня.

Глеб отложил еду. Он сдвинулся ближе, обнял меня за плечи и привлёк к себе. Я положила голову ему на грудь, слушая ровный стук его сердца.

В зале выключили основной свет, оставив только тёплые бра над столиками. Официанты тихо переговаривались у бара. Егор и Соня собирали вещи, готовясь ехать домой.

Всё было так правильно. Так естественно.

Я вспомнила свою прошлую жизнь. Дорогие костюмы Тимура, фальшивые улыбки на яхте, вечный страх сделать что-то не так. Тот мир казался мне идеальным, пока не рухнул от одного прикосновения правды.

А этот мир я построила сама. Из пепла, муки и бессонных ночей. И рядом со мной сидел мужчина, который не требовал от меня быть удобной. Который любил мой острый язык так же сильно, как мои несладкие эклеры.

— О чём думаешь? — тихо спросил Глеб, зарываясь пальцами в мои волосы.

— О том, что месть бывшему это, конечно, приятно, — я подняла голову и посмотрела в его тёмные, умные глаза. — Но быть счастливой назло всем — гораздо вкуснее.

Глеб усмехнулся. Его губы коснулись моего виска.

— Ты права, шеф. Счастье — это единственное блюдо, которое стоит подавать горячим и каждый день.

* * *

Зал моего ресторана погрузился в приятный, обволакивающий полумрак. Последние гости ушли минут двадцать назад. Официанты бесшумно протирали столы, бармен натирал бокалы до хрустального блеска, а с кухни доносился тихий плеск воды, су-шеф Никита мыл оборудование.

Я сняла свой белоснежный поварской китель, аккуратно повесила его на спинку стула и осталась в простой чёрной футболке и джинсах. Спина гудела после четырнадцати часов на ногах, но это была правильная, здоровая усталость. Усталость человека, который работает на себя, а не обслуживает чужое эго.

В самом дальнем углу зала, за столиком, скрытым от посторонних глаз декоративными растениями, сидел Глеб. Он сидел, откинувшись на спинку мягкого дивана, и с закрытыми глазами массировал переносицу.

Даже в таком уставшем виде он казался пугающе сильным. Широкие плечи, расстёгнутый ворот рубашки, ослабленный галстук. Акула юриспруденции на отдыхе. Мужчина, который одним взглядом мог заставить оппонентов потеть в зале суда, сейчас просто ждал, когда я закончу смену.

Я подошла к барной стойке, сварила двойной эспрессо — такой густой и чёрный, что в нём можно было спрятать парочку чужих секретов, — и направилась к его столику.

— Если ты продолжишь так тереть лоб, протрёшь дыру до самых мыслей, — тихо сказала я, ставя перед ним чашку.

Глеб открыл глаза иего жёсткое лицо мгновенно изменилось. Усталая складка между бровей исчезла, а в тёмных глазах появилось то самое тепло, от которого у меня до сих пор замирало сердце.

— Мои мысли сейчас лучше не читать, Громова. Они нарушают уголовный кодекс, — он усмехнулся, беря чашку. — И спасибо, ты меня спасаешь.