Книга После развода. Счет за предательство, страница 44 – Ольга Риви, Лиа Таур

— Развернулись и пошли вон к машине. Если через две минуты вы всё ещё будете здесь, я вызываю полицию, администратора и местное телевидение. Заголовок уже вижу: «Известный ресторатор преследует жену в придорожном мотеле». Свет тут дрянной, но народ оценит.

Тимур зло выругался.

— Это ещё не конец, Вася! — крикнул он вглубь номера. — Ты всё равно вернёшься! Ты без меня никто!

Я закрыла глаза. Раньше эта фраза ударила бы в самое сердце. Я бы начала оправдываться за своё поведение, вспоминать, как мы начинали, как он говорил: «Мы команда» и что никто и ничто не сможет нас разлучить. Но сейчас я почувствовала только огромную усталость от его лжи и пустых слов. Я устала от его власти и уверенности, что мир должен лежать у него в ногах.

— Ошибаетесь, Громов, — спокойно сказал Глеб. — Она стала собой как раз после того, как ушла от вас.

Дверь захлопнулась, по коридору послышались удаляющиеся шаги. Уходя, Тимур ещё что-то резко сказал администраторше, а та ответила ему так грубо, что я прониклась к ней глубоким уважением. Кажется, эта женщина знала, как общаться с мужиками, которые путают самодурство с правотой.

Потом хлопнула входная дверь мотеля и стало тихо.

Я всё ещё сидела на краю ванны, прижимая плед к груди. Колени дрожали. Вроде бы ничего страшного не случилось, но страх сидел внутри, как заноза.

Дверь ванной тихо скрипнула.

— Он уехал, — сказал Глеб.

Я кивнула, но встать не смогла. Глеб заметил это и присел передо мной на корточки.

— Василиса, посмотрите на меня.

Я подняла глаза. Глеб был очень злой, но не на меня.

— Он больше не подойдёт сегодня, я не позволю.

— Я никогда не видела его таким, — выдавила я. Голос был чужим. — Он всегда давил красиво, деньгами и словами, а сейчас просто погнался за мной. Как будто я вещь, которую вынесли из дома без разрешения.

Глеб помолчал, а потом аккуратно коснулся моих пальцев.

— Для него вы и были вещью, — тихо сказал он. — Дорогой и удобной. А вещи не уходят сами, поэтому он в ярости.

Мне стало больно, но эта боль была скорее очищающей, чем просто боль измены или то, что твой привычный мир рухнул. Я была благодарна всем, кто утешал меня без красивой упаковки про «сложный период» или «он всё равно любит по-своему», и что надо потерпеть.

— Как я могла двадцать лет этого не видеть? — прошептала я.

— Видели, — Глеб чуть сжал мою руку. — Просто называли это браком или кризисом. Люди очень талантливо придумывают приличные названия тому, что их ломает.

Я нервно усмехнулась.

— Вы сейчас почти добрый.

— Не распространяйтесь об этом, а то репутация пострадает.

Он помог мне подняться, и мы вернулись в комнату. Глеб взял подушку и плед.

— Я посплю на стульях.

— Вы серьёзно? — я посмотрела на эту мебель.

— Вполне. Я спал в судах в перерывах между заседаниями, так что стулья меня не пугают.

— Глеб, если вы ляжете на этот пластик, утром нам понадобится не свидетель, а мануальный терапевт.

— Громова, я не собираюсь ложиться с вами в одну кровать после того, как ваш муж устроил сцену под дверью.

— А я не приглашаю вас на медовый месяц. Просто кровать большая, если не дышать.

Он посмотрел на меня с сомнением.

— Вы уверены?

Я устало потёрла лицо.

— Глеб, я сорокадвухлетняя женщина в дешёвом мотеле, в двух пледах и в процессе развода. Если бы я хотела соблазнить мужчину, я бы выбрала место, где обои не отклеиваются от сквозняка.