Книга После развода. Счет за предательство, страница 40 – Ольга Риви, Лиа Таур

Я хотела ответить, но тут машина издала звук, который любой водитель понимает как «приехали». Это был жуткий металлический хруст, будто в двигателе кто-то взорвал петарду.

Джип вздрогнул. Руль в руках Глеба забился в конвульсиях.

— Что за… — выдохнул адвокат.

Раздался финальный «дзынь», и из-под капота вырвался столб белого дыма и машину повело. Глеб выругался так громко и чётко, что в суде его бы выставили за дверь за нарушение приличий. Он резко затормозил, и нас с силой впечатало в сиденья.

Наступила тишина, только дождь методично колотил по крыше, словно смеялся над нами.

Глеб смотрел на панель, где все лампочки зажглись одновременно. Похоже на новогоднюю ёлку, только в самом неудачном месте на карте области.

— Только не говорите мне, что это «знак свыше», — процедил он и открыл дверь.

Я вышла вслед за ним. Холодный ветер тут же залез под куртку, а грязная вода из лужи брызнула прямо на кроссовки. Глеб открыл капот. В лицо ударил жар и едкий запах горелого масла.

Адвокат заглянул внутрь. Его лицо стало таким, будто он только что проиграл дело всей своей жизни.

— Двигатель сдох, — констатировал он. — Какой-то узел решил, что с него хватит именно здесь, в этой дыре между двумя лесами.

Я посмотрела вокруг была пустота. Грязь, лес и кривой дорожный знак, который тоже выглядел так, будто сдался перед обстоятельствами.

— И что теперь? — я скрестила руки на груди. — Будем ждать доброго самаритянина с буксиром? Или вы засудите машину за ненадлежащее исполнение обязанностей?

Глеб медленно закрыл капот. Он был весь в брызгах грязи, а на рубашке красовалось жирное пятно от масла.

Я ждала истерики или гнева, но Глеб просто выдохнул. Он достал телефон, посмотрел на экран и спокойно сказал:

— Связи нет. Вообще.

— Прекрасно, — я почувствовала, как паника поднимается по позвоночнику. — Мы застряли в лесу, без связи, с мёртвым джипом, ещё и в дождь. Это же начало фильма ужасов, где выживает только самый глупый персонаж.

— Перестаньте драматизировать, Громова. Это не ужасы, это логистический сбой.

Он присмотрелся к дороге. Где-то вдали виднелся тусклый огонёк и вывеска, которая держалась на честном слове.

— Там мотель, — заметил он. — Выглядит так, будто там живут призраки, но это лучше, чем спать в багажнике.

— Вы серьёзно? Мы пойдём туда?

— Альтернатива следующая, свернуться калачиком в салоне и надеяться, что вы не замёрзнете. Выбирайте.

Я вздохнула. Выбор стоял между «очень плохо» и «катастрофически».

Мы пошли по обочине. Грязь чавкала под ногами, а одежда промокла насквозь. Я шла рядом с Глебом и впервые не видела в нём «акулу». Он просто шёл, прихрамывая, и боролся с зонтом, который ветер пытался вырвать из рук.

Мотель назывался «Придорожный уют». Уюта там не было, конечно же. Здание напоминало бетонный сарай, который когда-то пытались покрасить в жёлтый, но получили цвет застарелой желтухи. На крыльце сидел пёс с одним глазом и такой мордой, будто он видел в этой жизни всё и ему очень не понравилось.

— Добро пожаловать в рай, — пробормотал Глеб.

Мы вошли внутрь. Администратор, женщина средних лет, посмотрела на нас с подозрением.

— Номеров нет, — отрезала она. — Только один остался. Двухместный, с одной кроватью.

Мы с Глебом синхронно замолчали. Я посмотрела на него, а он на меня. В его глазах мелькнула тень паники.