Книга Рагу для медведя, страница 54 – Вадим Фарг, Ольга Риви

Еду принесли быстро. Слишком быстро, что подтверждало мою теорию о разогреве в микроволновке.

Солянка перед Мишей выглядела зловеще. Жирная красная жижа, в которой плавали куски сосисок, лимон неопределённого цвета и, кажется, оливка, но это не точно.

Миша взял ложку, зачерпнул варево и отправил в рот. Я зажмурилась, ожидая, что он сейчас засветится зелёным светом или упадёт замертво.

— М-м-м, — промычал он. — Нажористо.

Он взял беляш. Масло с него текло по пальцам.

— Миша, не ешь это, — прошептала я. — Пожалуйста. Я без тебя не выживу по дороге. Что там в составе? Собака или.

— Не выдумывай, — Миша перебил меня и откусил огромный кусок. — Хорошая говядина. Ну, может, с добавлением хлеба. Процентов на восемьдесят. Зато горячо.

Я с тоской посмотрела на свои два яйца, катающихся по тарелке. Рядом стоял стакан с чаем, в котором плавал пакетик самой дешёвой заварки, окрашивая воду в цвет половой тряпки.

Я разбила яйцо. Оно было синим. Переваренным до состояния резины.

— Приятного аппетита, Марина Владимировна, — съязвил мой внутренний голос.

Я начала ковырять яйцо ложкой, чувствуя себя самой несчастной женщиной на свете. Я, которая создавала эспуму из пармезана и сферы из манго, сижу здесь, в грязи, и давлюсь синим желтком.

Вдруг передо мной на стол опустилась плитка шоколада. Тёмного, дорогого, с содержанием какао 85%. Настоящий бельгийский шоколад.

Я подняла глаза. Миша вытирал жирные руки салфеткой, а другой рукой доставал из своего походного рюкзака стальной термос.

— Держи, — сказал он, откручивая крышку. По кафе поплыл божественный аромат. Чабрец, мята, иван-чай. Настоящий, таёжный сбор. — Я знал, что твоя тонкая душевная организация не выдержит сурового российского беляша.

У меня перехватило дыхание. Он знал, и подумал обо мне заранее. Пока я собирала ножи и документы, он заварил чай и взял шоколад, потому что знал, что я не смогу есть в придорожном кафе.

В этом жесте, промасленной рукой подвинуть мне плитку элитного шоколада посреди гадюшника, было больше любви и заботы, чем во всех букетах роз, которые мне когда-либо дарили.

— Ты… — голос дрогнул. — Ты мой спаситель.

— Я просто знаю своего шефа, — он налил чай в крышку термоса и подвинул мне. — Пей. Это из моих запасов. Травы сам собирал.

Я сделала глоток. Горячая, ароматная жидкость обожгла горло, смывая вкус синего яйца. Я отломила кусочек шоколада. Горькая сладость растаяла на языке.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Миша смотрел на меня, и его глаза, обычно колючие и насмешливые, сейчас были тёплыми, как этот чай.

— Не бойся, Марин, — вдруг сказал он, накрывая мою руку своей ладонью. — Москвы не бойся. Владимира не бойся. Мы прорвёмся.

— Я боюсь не Владимира, — призналась я, глядя на наши руки. Его — большая, с мозолями и шрамами от обморожения, и моя — тонкая, с аккуратным маникюром, который уже начал скалываться. — Я боюсь, что всё это… кончится. Что мы приедем, и сказка про лес закончится.

— Это не сказка, — усмехнулся он. — Это триллер с элементами чёрной комедии. И он только начинается. А я, как ты заметила, живучий. И тебя в обиду не дам.

Он поднёс мою руку к губам. На моих пальцах остался след от шоколада. Он, не сводя с меня глаз, поцеловал мою руку.

— Лебедев, — выдохнула я, чувствуя, как краснеют щёки. — Ты… невозможный.