Книга Остров звезд, страница 17 – Анджей Ласки

— Вам понравилось? – осторожно спросил я.

— Черт возьми, я буду не я, если не сделаю из вашей шарашки настоящих звезд! – он взял пару секунд паузы. – Конечно, отжигать для богатеев, как Дэвид Гетта^[29], вам не светит, не та музыка пошла, – но кому-то и рок в радость! «Rolling Stones» и «Aerosmith», и те не растеряли до сих пор былого величия. Хотя «Блудный сын», я уверен, может и им дать хорошего пинка, чтобы не расслаблялись.

Хем недовольно поджал губы и поморщился, будто у него случился частичный паралич лицевого нерва. Дэвид Гетта и «Rolling Stones» в одном предложении, это слишком даже для него. Судя по его лицу, я чуть было не решил, что он сейчас разобьет ему о голову свою гитару и едва ли это прибавит нам успеха.

— Так значит да?

— Значит, да! – уверенно произнес Лайонел.

— Да! Да! Да! – я поднял кулаки к потолку и затрясся в пляске святого Витта^[30]. – О, да! – я пустил волну руками, да так, что моя гитара чуть не оказалась на полу. Хорошо, что еще успел вовремя придержать ее. – Да! Да! Да! На тебе! Выкуси! – крикнул я, не обращаясь ни к кому конкретно. Все же я взял ее за хвост – такую призрачную удачу – она не успела проскочить мимо. Прямо так и скрутил ее в кулаке. Не зря, значит все было не зря!

Парни сначала с удивлением смотрели на исполняемые мной восторженные пируэты, но потом и они, поймав лучи бесконечной радости, присоединились ко мне. Это детское неожиданное счастье настолько обуяло их, что Эрл, весом в центнер, даже весело запрыгал, рискуя проломить бетонный пол студии. Его барабанные палочки полетели в потолок, с деревянным стуком приземлившись где-то за спиной мистера Шорта. Хем размахивал басом, чуть не снеся дорогие колонки со стоек, и прочую аппаратуру. И даже наш Хайер, то еще унылое говно, придавшись всеобщему ликованию, молча растянул улыбку от уха до уха.

Так бы и могло продолжаться до бесконечности, если бы Вуду, с интересом взирающий на нас, вдруг не прервал наш чудовищный зоопарк, развернувшийся у него на глазах.

— Так! – он сложил руки на груди. – А что еще у вас есть в репертуаре? – понятно, все-таки он здесь главный.

Я так и замер, поднял руку в кулаке и оглянулся на банду. Опустив глаза, они с интересом разглядывали рисунки на ковре. И что, вот из этого мягкого пластилина можно лепить звезд? Совсем не уверен.

— Эрл! Хемингуэй! – я выдержал небольшую паузу. – Хай!

Они одновременно посмотрели на меня.

— Продолжим?

Они крутили башками, переглядываясь, а потом одновременно кивнули. Я прямо-таки ощутил братство. То самое братство, что забирает от самых ушей до кончиков пальцев на ногах, до дрожи.

— Тогда туда! – я взглядом указал им на открытую дверь студии. Нет, не то, чтобы… но парни меня поняли. – Концерт только начался, мистер Шорт, – сказал я, сохраняя лицо лидера, – поэтому пристегните ремни покрепче. – И закрыл за собой дверь.

В следующие двадцать минут мы до последнего вывалили весь наш репертуар на ничего не подозревающего Шорта, совершенно не беспокоясь о его душевном состоянии. С чего бы вдруг?

Когда стихла последняя нота, мы стояли посреди студии, уставшие до изнеможения. Моя майка совсем промокла – иди выжимай, по спине ручейками бежал пот. Пышная кучерявая шевелюра нашего ударника теперь прилипла к его голове, придавая ему еще большего сходства с таким же мокрым медведем после охоты. Хай тяжело дышал, будто пробежал кросс, держа под мышкой свою гитару. Невозмутимый Хем лишь скупо оттер пот со лба невесть откуда взявшимся белым платком, воспитание, чего уж говорить.