Книга Остров звезд, страница 154 – Анджей Ласки

Сколько там прошло с момента моей «смерти»? Все было очень быстро. Часов шесть? Я уже здесь, в самолете, а кого там гримируют для прощания? Или все уже давно подготовлено, и моя ростовая кукла ждет своего часа? Так и вижу, как ее отпевают в золотом гробе. Брат-близнец, не отличить, если прикоснуться губами. Поклонники, цветы, прощальные речи, пастор с последним словом над гробом, последний поцелуй от Синтии и от Сэма, горсть земли, брошенная на крышку гроба – вот это все предстоит пережить моему двойнику, но только не мне. Я буду уже далеко. Может быть, и хорошо, что именно со мной такого не случилось. Я жив, здоров, и даже думаю о будущем. Хорошо, скажем, пытаюсь думать.

Мои двадцать семь. Я так мало прожил и так многое успел. Но кому я теперь буду нужен, кроме как самому себе и тому призрачному другу. Да и ему – надо еще посмотреть. Герберт, конечно, еще та скотина, что затащила меня в самую что ни на есть скверную историю. Я был слишком наивен, ни хрена не отдуплял. Так верил ему! Разом променял жизнь на смерть, не усомнившись ни на миг. Мужское братство? А кому это было надо? Только нашей дружбе, которой стоит поставить памятник – очередную звезду на Аллее Славы в Голливуде. Ну и приложить ладонь, чтобы осталась на века. А дальше что?

Цепь, вереница событий, которая уже и не подвластна мне. Будь я чуть умнее, ни за что не попался бы в эту ловушку. Ведь был же шанс. Шанс на жизнь с обетом молчания. Многие недоговаривают, так и живут. Ну и что? Кому это мешало? Главное, быть честным перед самим собой и оставаться человеком, человечным человеком. И тогда ни один библейский змей не найдет повода для искушения. А здесь целый трехглавый дракон – Леннон, Боуи, Меркьюри – та еще троица, не святая, нет. Скорее, исчадия ада, которых изрыгнула огненная бездна в самый неподходящий момент.

Я бы и рад был сбежать, но куда? А теперь и вовсе погряз в желании стать свободным. Уйти ото всей житейской мишуры, от вечных фанатов перед гримеркой, от папарацци, вечно снующих за забором моего дома. И в этом желании я попал в совершенно другую несвободу – как птица в золотой клетке. Бежал от одного, но на финише обнаружил себя в начале пути, только что обстоятельства изменились. А так – все то же самое, и все о том же.

Я был крепко связан ремнями. Нет, я сейчас не о тех ремнях, что пристегивают к креслу во время перелета. Я, кстати, кажется, вообще забыл про них. Я совсем о другом: живя два месяца в надежде на то, что приключившееся со мной только лишь сон, я ни разу не пытался дернуться, распутать эти узлы, думая, что есть лучший исход. Дергал за ниточки, в то время, когда кто-то дергал за привязанные к моим рукам веревки. И вот чем все закончилось.

Мне бы и радоваться, но не могу. Ведь это будет неправда, пускай я даже сотню раз был честен с самим собой. Я же хотел всего этого! Так искренне. И даже поймал за хвост синюю птицу удачи. Но в душе так мерзко и слякотно, что вы даже представить себе не можете.

Я трус. Я предатель. Я своими руками взял и разрушил все то, что у меня было. Кто тот старик, чье лицо сейчас на мне? Это вообще не я! Не я, тот успешный, обожаемый миллионами Кейси Ретимски. Кейси-Старый-Хрыч, теперь, наверное, только так.

Куда ты полез? Что тебе надо было в той темени траурного зала? Стоял бы и молчал, типа ничего не заметил. Или привиделось. Да мало ли что там может случиться… Мои песни тоже рассказывают о том, чего я никогда не переживал. Фантазия такая штука, знаете ли. Можно написать тысячу слов, но знать только несколько из них. Зато все остальные поверят. Это как сказка, как легенда, летопись. Песня, не более. А вот теперь стою в гадской жиже, что затягивает все глубже и глубже, как болото, покрытое зеленой ряской. Мне уже не вылезти из него. Скован по рукам и ногам, и просто тону. И никто не придет на помощь, сколько ни зови. Потому что нет никого рядом. Я бы мог сделать все по-другому, но не смог? А теперь спасительного круга не дождешься. Да даже нет никого, кто бы мог бросить веревку, худую, но веревку – шанс на спасение. Я бы сейчас просто крепко зажал ее зубами и черт с ним, что потерял бы их все, но хотя бы попробовал спастись.