Книга Остров звезд, страница 117 – Анджей Ласки

В полном молчании, размежая шагами тишину, мы добрались до дома. Было нетрудно понять, что для Синтии мой «уход» дастся всех тяжелей.

Мне точно не хотелось ничего другого. Впереди маячил тур, пускай и слишком грандиозный. Мы задрали планку так высоко, что через нее вряд ли мог перепрыгнуть даже Бубка^[195]. Хотя, на самом деле, нам бы больше подошли танцы лимбо, что отплясывают на Гаити, проходя под шестом под неровный стук барабанов. Так низко мы пали.

Я бы хотел сказать только за себя, но в связке со мной есть еще три человека. Я их тяну за собой, вниз, что тот якорь, упершийся в самое морское дно. Поэтому если наш корабль продолжает свой путь, то только вместе.

Пусть так. И если все нити порваны, то оставалась только одна. Я вспомнил, что Леннон что-то говорил о моем психологе. Стоит потянуть за нее. Если не выгорит, то и нет смысла в этой истории, а я слишком загоняюсь. Нить Ариадны^[196], черт бы ее побрал. Надо размотать клубок окончательно, чтобы понять, где правда, а где вся моя несусветная фантазия.

Свет из окна падал на закрытые веки. Слишком светло, и я никак не мог расслабиться. Лежал на кушетке и что-то бормотал, полностью уйдя в себя.

Мне вновь пригрезилась прошедшая ночь. Я раз за разом проходил этот круг, даже не пытаясь вырваться из его бесконечности. Углубился в воспоминания чуть больше, как вдруг меня озарило вспышкой произошедшего раньше. Опять будто в бреду: пьянка, отель, агенты, Герберт, сделка.

Пьянку я помнил смутно, зато все остальное, будто бы и сейчас там: бетонная коробка, унитаз в углу, небольшой столик около кровати, полосатый матрац, непроницаемое лицо агента Леннона, узнаваемая бородка и улыбка Герберта, зовущего отметить его День рождения. Следом всплыл и срок моего пребывания живым – два месяца. Ну, по договору, во всяком случае. Для широкой и не очень общественности. Я снова и снова прокручивал в голове эту странную встречу, все сильнее убеждаясь в правдивости того, что помню. Хотя любой скажет, что у меня явная беда с головой – придумал же тоже… Такая черная дыра, слишком большая, которой и места не хватит во всей нашей Вселенной.

Я поморщился. Надежда на будущую встречу с Гербертом отозвалась уколом вины в сердце. Пока мистер Ретимски расслабляется на Острове звезд, его семье, друзьям и любимым останется только горе, которое он, Кейси, эгоистично на них выплеснет. Целый таз, нет, даже больше – бассейн. Как мерзко. Я бы даже себя не пожалел, чтобы плюнуть самому себе в морду.

Я собрался с силами, дабы выкинуть эти неприятные мысли из головы, как в детстве… У меня два месяца… чтобы привести дела в порядок, чтобы попрощаться со всеми как подобает, чтобы сыграть величайший как минимум на ближайшие лет полвека концерт.

Я сразу прикинул, что прощание постараюсь отложить на максимальный далекий срок. Что я им скажу? Любимая, завтра меня не станет, целую? А если бы тебе так? Привкус отвращения к самому себе снова заставил меня поморщиться.

И вдруг вскочил, опустив ноги на пол. Его прохлада привела меня в некоторое чувство.

— Дайте воды, – я протянул руку, не открывая глаз.

В следующее мгновение я почувствовал округлость стекла в руке. Я жадно припал к стакану и так и опрокинул глотку, осушив его за несколько глотков, решив убить двух зайцев сразу одним выстрелом – покончить с типичным после попоек сушняком и похмельем. В желудке разлился приятный холод.