Книга Последнее убежище, страница 97 – Клеменс Мишальон

— Та-дам!

Помимо традиционных – с ее слов – крекеров из непросеянной пшеничной муки, зефира и шоколада, Энни подготовила еще несколько ингредиентов: арахисовое масло в стаканчиках, мелко нарезанную клубнику и белую шоколадную стружку.

— Предлагаю сперва насладиться зрелищем костра! – воскликнула она, поставив блюдо на маленький столик. – Потом приступим к десерту.

Я уселась на один из расставленных полукругом садовых стульев и уставилась в огонь. Пугающая субстанция. Будто органическая материя, почти живая… Если сунуть в нее руку – загорится рукав, станет горячо, станет больно, кожа покроется мелкими пузыриками, потом вздуются волдыри, потом лопнут, потом…

— Я сейчас вернусь, – вырвал меня из транса голос Габриэля.

Он с озабоченным видом встал, будто что-то забыл в доме или срочно приспичило сходить в туалет. Впрочем, я точно знала, в чем тут дело. В человеке, жизнь которого рухнула, из-за чего мой брат слег на полгода. Габриэлю было невыносимо сидеть у огня, глядя в его пылающие глубины.

Энни, откинувшись на спинку садового стула, крутила в руках недопитый за ужином фужер с розовым вином.

— Хотела спросить, Фрида… Ты с кем-нибудь встречаешься?

Я усмехнулась.

— Можно сказать, ни с кем, можно сказать – со всеми подряд.

— Ну и молодец.

Энни вдруг перестала улыбаться, и я поняла, что вопрос о моей личной жизни – не более чем разминка перед более серьезным разговором, легкий разогрев перед тем, как ступить на дорогу откровений.

— Послушай, – продолжила она, уставившись в фужер, – я заметила, что мы никогда не говорим… на определенную тему.

— А именно?

— Ну, о вашей прошлой жизни. До того, как мы познакомились.

Вот и оно…

Энни отвела взгляд от вина, и огонь бросил оранжевый отблеск на ее лицо.

— Как это было? – прошептала она, хотя нас явно никто не пытался подслушать. – Как вы жили после… побега?

Наступившую за ее вопросом тишину разбавляли лишь пощелкивание горящего дерева и треск огня.

Энни положила ладонь мне на руку.

— Он никогда не упоминает о том периоде. Мы поженились, и Габриэль будет моим мужем до самой смерти. Моей или его – неважно. А я не могу его разговорить.

Я открыла рот, но не смогла выдавить ни звука – так меня шокировали ее расспросы.

Как это было, Энни? Что ты хочешь знать?

Каково родиться в секте? Или сбежать оттуда? Или начать жить в другом мире?

Что ж…

Если ты желаешь услышать, каково быть бездомным, изволь. Каждый раз, когда мы пытались что-то предпринять, сталкивались то с одной, то с другой сложностью. Могли завести абонентский ящик в почтовом отделении, однако нам требовался адрес постоянного места жительства. То же самое с сотовым телефоном. Мы могли принять бесплатный душ, но только в другом районе (куда не могли добраться, не имея карточки метро), и только во время рабочего дня (а нам нужно было работать, чтобы позволить себе купить карточку).

Самой серьезной проблемой оказалось отсутствие свидетельства о рождении и номера социального обеспечения. С точки зрения государства нас не существовало.

Потом Габриэль заболел. Не физически, морально. Я о нем заботилась. Точнее, заботилась о нас обоих. Просыпалась по ночам, вся мокрая от пота, и металась в постели, сознавая, что наша жизнь в этом мире висит на волоске. Волоском была я…