Книга Последнее убежище, страница 78 – Клеменс Мишальон

— Вам необходимо съехать, милочка.

— В смысле?

— Не хотите меня впустить?

Я неохотно отступаю назад и, придерживая простыню, распахиваю дверь. Ронда проходит внутрь.

— Простите, я не одета…

Какого черта я это ляпнула? И так все очевидно.

— Так одевайтесь и уходите, – настаивает Ронда.

— Да что происходит?

Она сует мне в лицо газету и встает посреди комнаты, упершись руками в бедра.

— Смотрите сюда. Мне неприятности не нужны. И полицию вызывать нет ни малейшего желания, поэтому я просто прошу вас собраться и уйти.

— Но почему…

Я замолкаю, увидев на первой полосе – реально, на первой! – наше с Габриэлем фото, сделанное в «Аре». Мы сидим в ресторане: я вполоборота, глядя прямо в камеру, Габриэль смотрит перед собой. Хороший, четкий снимок. Над фотографией кричащий заголовок:

МУЖЧИНА, ЧЬЯ ЖЕНА КОГДА-ТО ПОГИБЛА ПРИ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ, И ЕГО СЕСТРА ПРЕДСТАВЛЯЮТ ОПЕРАТИВНЫЙ ИНТЕРЕС ДЛЯ СЛЕДСТВИЯ В СВЯЗИ С УБИЙСТВОМ В ОТЕЛЕ

Черт, черт, черт!

Я выхватываю газету из рук Ронды.

«Полиция определила интересующих ее лиц в целях расследования смерти Сабрины Бреннер, погибшей в престижном отеле “Ара”, сообщает наш эксклюзивный источник».

Каждое слово – словно удар:

«Габриэль Миллер, считавшийся в 2014 году потенциальным подозреваемым по громкому делу о гибели жены в Нью-Джерси, которое так и осталось нераскрытым».

Дальше встречается упоминание и моего имени в контексте «трудное детство» и «печально известная секта». Разумеется, в статье соблюдены необходимые условности: «обвинение предъявлено не было, официально заявил о своей невиновности…» Не придерешься. Немного информации о Бреннерах: «Поженились два года назад», «третий брак мистера Бреннера». Уильяма описывают как «успешного медиамагната», который «был задержан в первые же часы, однако затем освобожден из-под стражи ввиду отсутствия прямых улик».

Приводятся слова Бреннера: «Полиция принесла извинения за необоснованное задержание. Следствие выясняет, кто мог напасть на мою жену. Я благодарен за усилия полиции и убежден, что она будет работать не покладая рук, пока виновный не окажется за решеткой».

Ронда продолжает бубнить, что ей, мол, проблемы не нужны, и снова предлагает мне покинуть мотель. Смотрю на название газеты – ага, «Эскаланте ньюс», местный рупор, «с гордостью работающий на благо округа Гарфилд». Похоже, аж с восемьдесят второго года.

— Да, я сказала, что полицию вызывать не буду, – не умолкает Ронда, размахивая телефоном, – однако, если вы не оставите мне выбора…

— Хорошо, хорошо, – вздыхаю я. – Уйду. Уже ухожу. Простите за неудобства.

Ронда опускает руку с телефоном и сбавляет тон. Ее взяла, и теперь она едва ли не сожалеет о своем поведении.

— Уж не знаю, каким боком вы замешаны, милая, но, надеюсь, все устаканится.

— Я тоже, Ронда.

— Когда соберетесь, ключ оставьте внизу на столе. Э-э… десяти минут вам хватит?

Я киваю, и она, бросив на меня сокрушенный взгляд, выходит в коридор.

Понятно, Уильям активно сотрудничает с полицией. Должно быть, они сообщили ему, что мы с Габриэлем интересуем следствие. Иначе с чего бы он дал интервью местной газетенке, предоставил ей такие сведения и наше фото вдобавок?

Я задумчиво собираю с пола несвежие вещи и одеваюсь.

Насколько мне известно, Уильям не владеет средствами массовой информации в Юте, однако наверняка у него здесь есть знакомые в этой среде. Сделал снимок, придержал его до подходящего случая, и вот он представился.