Книга Последнее убежище, страница 4 – Клеменс Мишальон

Звонок раздается в номере – телефон Габриэля лежит у кровати.

Вот черт…

Где же он? В такую рань здесь можно только спать, больше делать нечего. До ближайшего городка ехать полчаса. Если даже у Габриэля и была причина туда смотаться, машины у нас все равно нет. В аэропорту нас подобрал водитель отеля на сверкающем минивэне, капсуле с кондиционированным воздухом, вокруг которой со всех сторон сомкнулись пустынные пейзажи – мы словно очутились на другой планете.

— Габриэль!

Выхожу в наш дворик. Пусто. Видимо, Габриэль ушел, когда я следила за Бреннерами.

Спокойно, Фрида… Ты уже не та, что была пятнадцать лет назад, не девочка, чья жизнь представляла собой чистый лист, когда во всем приходилось разбираться с нуля. Брошенная в мир, позволяющий чувствовать себя в безопасности лишь рядом с мужчиной…

За спиной скрипит ручка двери. Раздается легкий щелчок – кто-то с той стороны коснулся замка карточкой-ключом.

Увидев меня, Габриэль вздрагивает, потом улыбается.

— А, вот и ты. Где была? – Не дожидаясь ответа, он запирает дверь и щурится. – Ничего, если я выключу свет?

Я не возражаю.

В номере становится темно, однако я различаю силуэт Габриэля. Вижу его обнаженные руки, белый принт на майке – Тиберий, Домициан, Нерон, Калигула. Если что, это четыре римских императора, каждый из которых был по-своему безумен. Я узнала о них три года назад, когда выбирала Габриэлю подарок на Рождество – майку с подходящими именами. Та еще четверка: первый – тиран, второй – параноик, третий сжигал людей заживо, четвертый требовал, чтобы ему поклонялись, как богу.

— Тебя искала, – с нажимом говорю я.

Габриэль исчезает в ванной. Судя по звукам, тщательно моет руки с мылом.

— Что ты хочешь услышать? – отвечает он из-за двери. – Я проснулся – тебя нет.

Выйдя в комнату, вытирает руки о спортивные штаны. В окно ванной падает отблеск лунного света, но дверь закрывается, и мы снова оказываемся в темноте.

— Так где ты бродила? – спрашивает он.

— Ну… по территории. Выходила покурить.

Не вижу его лица, однако чувствую: Габриэль укоризненно качает головой.

— Если нас отсюда выкинут, счет оплачиваешь ты.

Он шутит, и я делаю попытку рассмеяться. Увы, мой смех больше похож на сухой кашель.

Шуршат простыни и одеяло – Габриэль устраивается в постели. Я не вижу, но знаю: он поджимает ноги. Проклятие высокого человека: в кровать втискиваешься, проходя в дверь – пригибаешься.

— Поспишь еще? – бормочет он.

— Я кое-что видела.

— Что именно?

У меня перехватывает дыхание. Не хочется говорить с ним о Сабрине и Уильяме, о том, как мужья обращаются с женами. Опасная тема: из-за нее Габриэль девять лет назад исчез из моей жизни. Потом мы долго пытались снова сблизиться. В «Аре» мы живем всего четыре дня, однако за это короткое время Габриэль не раз от меня ускользал – то вдруг уходил днем в номер, когда все лежали у бассейна, то во время разговора за ужином отвлекался и долго смотрел в пустоту.

А вчера пропустил утренний поход в пустыню, сославшись на мигрень. Вряд ли он кривил душой – мигрени у него начались, когда нам было по пятнадцать. С другой стороны, я хорошо запомнила слова Габриэля, сказанные много лет назад: «Теперь приступы происходят только в случаях, когда тело считает их необходимыми».

То есть мигрень больше не возникала произвольно. Она просыпалась, когда Габриэль сильно уставал от физической работы или впадал в депрессию. Организм заставлял его сделать передышку или пытался избавить от неприятных ситуаций.