Онлайн книга «Последнее убежище»
|
Помню, в одной программе рассказывали о культуре желтой прессы эпохи начала двухтысячных, о том, как она разрушала людские судьбы. «Люди любят хорошие истории, – рассуждал Бреннер из своих апартаментов в Верхнем Ист-Сайде, вальяжно развалившись в кресле с богатой обивкой, – и мы работаем для того, чтобы удовлетворять их страсть». Я тушу сигарету о подошву сандалии, и она с тихим шипением гаснет. В отеле «Ара» само понятие табака под запретом, и пепельниц здесь, естественно, нет. Пройдя в ванную, на всякий случай сую окурок под тонкую струйку воды, заворачиваю в туалетную бумагу и хороню на дне мусорной корзины. Габриэль все еще спит в позе эмбриона. Так же он сворачивался во сне и в детстве: переплетал руки и ноги перед собой, словно защищался от всего мира. Я хватаю с тумбочки карточку-ключ и выскальзываю из номера. Голоса раздаются на краю территории отеля, дальше уже расстилается голая пустыня. Ага, вот и Бреннеры. Сабрина в том же наряде, который надевала на ужин, – белое атласное платье, высокие каблуки. В лунном луче она светится, как декоративная рыбка, даже текучие складки платья колышутся, словно плавники. Сабрина как будто хочет отойти от мужа, однако тот спешит за ней. Тоже до сих пор не переоделся. Наверное, жарковато ему в пустыне в застегнутой на все пуговицы рубашке и вечернем костюме из плотного материала. Затаившись футах в двадцати[2], я пригибаюсь, надеясь превратиться в невидимку. — Прости, – вздыхает Сабрина. Голос у нее такой, словно извиняется она далеко не первый раз, но все без толку. Интересно, заметил ли кто-нибудь, как она старается держаться от Уильяма на некотором расстоянии, как настороженно поднимает взгляд, когда муж встает из-за стола? Сабрина явно следит за любыми его движениями, гадает, с какой ноги он встал. — О! – восклицает Уильям. – Значит, теперь ты просишь прощения, да, черт возьми? – Он пытается схватить жену за руку, промахивается и на миг теряет равновесие. – Прекрати мне врать! Она выставляет вперед ладони и повторяет: — Прости, Уильям, но я не вру. Давай лучше вернемся… Он ловит ее за тонкие запястья, и у меня возникает фантомная боль в правом плече: много лет назад по милости одного человека я получила вывих и рука потом долго висела плетью. — Ты тупая потаскуха! – рычит Уильям. Я стою затаив дыхание. Уйди от нее, ублюдок! Оставь ее в покое! Сабрина резко поворачивается к нему лицом и бросает: — Я не тупая! Теперь в ее голосе нет и капли раскаяния. Это новая Сабрина – сильная, волевая и негодующая. Уильям останавливается. — Что ты сказала? — Что слышал! Она обходит мужа по дуге и, вдруг заметив меня, ощутимо напрягается. Наверняка думала, что на территории никого нет. Ну да, все гости отеля спят в своих люксах, за толстыми каменными стенами и надежными звуконепроницаемыми окнами. Пространство в «Аре» поделено на уединенные индивидуальные зоны для постояльцев. Корпусов здесь нет – гостей заселяют в отдельные домики, к каждому из которых ведет своя дорожка. Столики в ресторане расположены далеко друг от друга, и разговоров не слышно – так, тихий гул. Отель всеми силами создает иллюзию: вы здесь сами по себе, никто вас не побеспокоит. На долю секунды Сабрина останавливает на мне взгляд, затем незаметно качает головой: не вмешивайся… |