Книга Акулий король, страница 224 – Саша Хеллмейстер

— Пусть лучше у кого-то из нас будет шанс прожить до гробовой доски с действительно возлюбленным человеком, – сказал он ей в последнюю встречу, когда она разделила с ним постель.

Раскурив сигарету, он щурился в темноте. Глаза его, тогда еще яркие, казались двумя смарагдами. Они влажно поблескивали, у зрачков плясало отражение оранжевой тлеющей искорки на фильтре: все же Донни расчувствовался, хотя виду не показывал. Лежа на его груди, Фабия, тонкая холодная блондинка, породистая северная итальянка, взволнованно поднялась, глядя в широкое безразличное лицо. Оно было что маска и, подобно маске же, прятало все настоящие эмоции, как за ширмой.

— Донни, ты это серьезно, мой хороший?

Они никогда не ненавидели друг друга и в целом желали только добра. За два года совместной жизни, случившейся после принудительного брака, они умудрились стать лучшими друзьями, но любви из этого союза не случилось. Донни забывался в работе. Фабия в силу безразличия к отношениям в принципе не нуждалась в другом мужчине до тех пор, пока не увидела Вергилия. По одному ее взгляду проницательный муж догадался, что Фабия влюбилась, и это взаимно. Сын сицилийского мафиозо из семьи Бьянчи, не очень высокий и коренастый, с мягкими темными волосами, прикрывающими шею, с живым румянцем на щеках и темными, как угли, глазами был полной противоположностью Донни, казавшемуся высеченной из камня мощной статуей какого-нибудь римского бога войны. От Вергилия было невозможно отвести глаз. Он был настолько мягок и обходителен, настолько изыскан и кошачьи элегантен, и в нем было столько внутренней силы, что Донни не смог ненавидеть и его – и нашел простой способ справиться с тем, в какую ситуацию попал. Через год Фабия вернулась с Сицилии навестить мужа, словно добропорядочная жена, оставив там детей для безопасности, но взяв с собой Вергилия – очевидно, он не доверял Донни, притом что тот никогда в своих письмах и звонках не давал усомниться в своем добром расположении к Фабии. Донни понимал его. Вергилий страшно боялся, что Донни Мальяно на правах ревнивого мужа просто убьет Фабию, потому что об измене догадаться было нетрудно. К его удивлению, Донни в первые два дня встречи был ласков, обходителен, только немного устал, ну да это ясно: он был тогда капо в семье и противостоял Пяти Семьям. Фабия беспрекословно подчинялась ему и вела себя как порядочная жена. Даже спала с ним. Видеть муки ревности на лице Вергилия – это только забавляло Донни. На второй день он, правда, этого уже не выдержал: дружба с тем была ему дороже. Пораскинув мозгами и найдя в себе силы признать, что это единственный выход, во вторую ночь, отодвинувшись от Фабии, он сказал то, что сказал.

Впоследствии он понял, что это изменило его жизнь. Благодаря этому решению случилось много всего хорошего: он и сам повстречал свою единственную любовь, Дору Бернарди, которая занимала его сердце и ум долгие двадцать с лишним лет, пока рана не заросла коростой, не стала бередить реже. Благодаря этому он также наладил обширный бизнес с семьей Бьянчи, буквально побратавшись с Вергилием и выступив на их с Фабией свадьбе свидетелем – это было из ряда вон, чтобы бывший муж так себя повел. Однако Мальяно никто ничего не говорил. Он был богат, у него была страшная репутация. Только благодаря связям Бьянчи в Италии с разными производителями Донни выстроил свою мануфактуру в Штатах как источник постоянных легальных и полулегальных доходов. Он получил абсолютную защиту своих детей на Сицилии, а также надежные люди Вергилия следили за его виллой Де-Ла-Роза в Монтальбано – то был старый фамильный дом Тито и Даниэля Канцоне, отца и дяди Донни, из которого когда-то их изгнали. Для Донни дружба с Вергилием была бесценной еще и по другой причине: кроме очевидных взаимных выгод, этот человек просто нравился ему, и он не хотел портить отношения с семьей Бьянчи, давними и добрыми знакомыми уничтоженной семьи Канцоне.