Книга Акулий король, страница 182 – Саша Хеллмейстер

Она – та, с кем у него была интрижка на стороне. Она – та, с кем он изменял этой роскошной женщине. Боже. Боже. Такое не придумаешь даже нарочно. Но, как верно сказала Камилла, в Чикаго не так много мужчин, способных позволить себе каждый день носить костюмы от Валентино.

Она поужинала на третий день, как Донни был занят по работе, и вернулась к себе до того, как ее кто-нибудь заметит. Донни справлялся о ней. После разговора с дочерью он вернулся домой в смешанных чувствах; он знал, чего хочет, знал, что Рита не права, но все сказанное его беспокоило. Ему было плевать на общество и любое из мнений, но он тревожился, что Рита так невзлюбила Шарлиз, а еще – что она могла обидеть ее. Он наметил себе: поговорить с Шарлиз в ближайшие дни, выгадать удобное время, успокоить ее, утешить. Он должен показать, что она ему дорога. Она и вправду стала дорога дону: в этом он с собой был искренен. Без Шарлиз он скучал. Он не раз ловил себя на мысли, что ему одиноко без нее. Он стремительно привязывался к тем, кого любил, и хорошо знал, что порог его преданности таким людям слишком высок. Если он выбрал кого-то себе в партнеры или друзья, должно было случиться что-то из ряда вон – как смерть Доры. Стоило подумать об этом, и внутренний голос Донни Мальяно замолкал. Чувства, испытываемые сейчас, он уже прожил когда-то в молодости: жажду бесконечного обладания, невозможность насытиться любимым человеком, желание быть рядом и разделить свое время с ней. Теперь он боялся все это потерять.

В свой свободный день он напомнил Витале, что вечером к девяти ему нужен водитель: они с Шарлиз поедут в ночной клуб, принадлежащий Анжело, который только что вернулся из поездки. Витале коротко кивнул. Он все эти дни был занят делопроизводством. Сегодня у дона по расписанию встреча с одним человеком из семьи Морроу, как раз в том клубе: Морроу были тоже ирландцами, но теми, кто с Мальяно предпочитал держать нейтралитет. Гейб Морроу согласился встретиться с Донни, чтобы обстряпать кое-какое дело, касающееся семьи Айела и его личного вопроса. Вдобавок Донни не желал портить отношения с Морроу и хотел прояснить: не стоит лезть в их конфликт с братьями Айела даже из чувства солидарности к землякам.

Утром Донни Мальяно ждал Шарлиз за завтраком, но она не спустилась. Алессия, обеспокоенная этим, сходила к ней и сообщила:

— Ох, папа, у нашей Шарлиз просто мигрень. Ничего, это пройдет. Но так уже третий день.

— Я поднимусь к ней, – тихо сказал он, однако Алессия мягко коснулась его плеч и усадила Донни обратно, когда он попытался встать.

— Нет, пусть отдохнет. Она сейчас спит.

— Может, ей нужен врач. Откуда я знаю.

— Если к обеду не выйдет, тогда, может быть, и нужен, – Алессия с упреком вздохнула. – Вы, мужчины, порой бываете не умнее вьючных животных, уж прости меня, папа, за грубость. Иногда женщина должна побыть одна.

Он хотел было напомнить, что у них для этого слишком мало времени, но тут же устыдился, обжегся о собственные мысли – и, тяжело вздохнув, без особенной охоты взялся за завтрак. Он не представлял, что точило униженную, слишком тяжело пережившую такое оскорбление Шарлиз, не говоря уже о том, что она была безнадежно – теперь уже – влюблена.

К обеду она так и не показалась. Донни, поработав у себя, стремительно вышел из кабинета, едва часы пробили два. Алессия вздрогнула, выглянула из кухни и проводила его взглядом: Донни Мальяно решительно поднялся наверх.