Книга Акулий король, страница 162 – Саша Хеллмейстер

Тогда она поняла, хоть ей никто и не объяснял этого, что он мог уйти и никогда больше не вернуться. Никто не говорил об этом с Ритой, всю свою короткую жизнь полагавшей, что папа – неизменная переменная в ее жизни, что он, обожавший ее, баловавший, делавший для нее абсолютно все, что она только пожелает, будет рядом всегда.

Нет, не будет.

Папа казался ей непобедимым титаном. Атласом, державшим мир на своих плечах. Человеком, подчиняющим себе все вокруг. Его все слушались, дома его все любили; он был улыбчив и весел, а лед в глазах предназначался всегда кому-то другому, но не детям – и тем более не Рите. Он пестовал свое дитя, носил ее на руках, как младенца, кутал в кружева летом и меха зимой, ворковал с нею так любовно, что многие поражались подобной сильной, нерушимой любви между отцом и дочерью. Он приносил ей чудесные игрушки, возвращаясь с работы; даже когда он уставал, даже когда день был дьявольски плох, он радовался, переступая порог дома, потому что маленький ангел Рита Мальяно, расставив ручки в стороны, бежала ему навстречу, и он подхватывал ее, темноволосую, в бархатном платьице, на руки и прижимал к груди так, чтобы под пальто она не чувствовала жесткой кобуры с пистолетом.

— А что у меня есть для моей малышки Риты, – говорил он хрипловатым басистым голосом, и девочка замирала.

Он доставал из-за пазухи куколку, или леденец, или апельсин, или золотой наперсток, или фальшивый бриллиант, сиявший всеми гранями искусственного блеска, и Рита целовала отца в щеку, чаще – гладко выбритую, реже, после нескольких дней отлучки из дома – покрытую тонкой и острой, как наждак, щетиной. Обласкав свою любимицу, он не забывал про других детей; Донни относится к удивительному типу тех отцов, которые не просто одинаково сильно любят каждое свое чадо, но умеют эту любовь выразить и показать. Десятилетний Анжело, вернувшийся в Чикаго с Сицилии и только в этом возрасте начавший периодически жить с отцом, был поражен, как сильно его умеют любить, как нежно и тонко могут выразить это – простыми поступками, мягкими посулами, притом Донни всегда был с детьми, когда надо, строг, и его авторитет казался всем непререкаем. И хотя Анжело дома, в той семье, где он рос и воспитывался, было чудесно, и он любил мать и отчима, но такого слепого обожания, как к Донни, не испытывал. Это был уже осознанный выбор ребенка, сотворившего себе кумира. Но никто из детей Мальяно не мог пожаловаться, что Донни любит кого-то больше, а кого-то меньше. То, что он пестовал Риту, было понимаемо всеми остальными и воспринималось с нежностью: они и сами с удовольствием тискали и баловали ее, и она была младшенькой, и самой маленькой, и все ее любили.

Но, пожалуй, так, как отец, ее не любил никто, и это чувство было глубоко взаимным все детство.

Пока однажды Рита не выросла.

У себя в квартире тем утром она отменила плановый визит к врачу, искренно ненавидя каждый из них потому, что врача этого за большие деньги ей нанял отец, и тот, кажется, делал все, чтобы мистеру Мальяно угодить. Она понимала: он делал это из благих побуждений, из заботы о ней. Да. Именно так. И ничего, кроме благодарности, она, казалось бы, не должна была испытывать, но черт возьми! Она уже не девочка и способна сама распоряжаться своей жизнью!