Онлайн книга «Акулий король»
|
— Кто она такая? – Донни прищурился. Витале что-то записывал себе в блокнот и отвлекся на вопрос: — Не знаю. Мне выяснить? — Да, выясни, – задумчиво сказал Донни и стряхнул пепел вниз, на траву. – Но осторожно. Не в моем она вкусе: слишком молода. — Это все выпускницы, – буднично сказал Витале и сделал пометку на линованных страницах. – Им лет по двадцать три – двадцать четыре. Не больше. — Не больше, – задумчиво повторил дон и отвернулся, покачав головой. Рите было двадцать шесть, а этой – меньше. Донни стал отцом Рите, когда ему самому исполнилось двадцать четыре. Он любил ее мать: в свое время они зачали троих и прожили много лет, потом их пути разошлись, но любовь – уже человеческая – никуда не делась, даже когда во время несчастного случая погиб ее второй муж. Автомобильная авария: его сбили неизвестные на вечерней оживленной улице, как кеглю подмяли под тяжелые колеса, раздавили череп, сломали грудную клетку и уехали. Донни был первым, кто приехал с соболезнованием и цветами. Он долго утешал Кэтрин, свою бывшую супругу, которая висела у него на груди и плакала, и говорил, что, конечно, ее не оставит и его дом – ее дом, так было и будет. Они были добрыми приятелями. Но все это было не то и не тем, пусть в первое время после расставания – иногда – у них был секс. С Кэтрин все давно прошло, она сама попросила больше не беспокоить ее, сказав, что не хочет отношений ни с кем больше. С возрастом она поблекла, ее светлая красота стала благороднее. Золотые волосы окрасились в серебро. Голубые глаза выцвели. Она была холеной и любимой своей семьей, за ней ухаживали, как ни за кем другим. Так было со всеми его бывшими, кроме покойной Виадоры, но ни к одной он не хотел возвращаться. Если и вернуться куда-то, только к той, кого больше нет живой на этой земле и по кому он неизбывно тосковал. Все эти годы жены сопровождали его, и он был сперва не одинок, но все искал что-то в других женщинах, не сближаясь с ними, но высматривая, и не находил. Друзья шутили: «Что, Донни, все ищешь идеал?» Взгляд его ни за кого не цеплялся, равнодушно скользя по всей палитре женских красот. Как слепец в вечном мраке, он, невезучий в любви, был очень удачлив в других делах и свыкся с тем, полагая, что за все хорошее нужно чем-то платить. Год за годом копилось время, когда он был один. Скоро был уже закат его молодости. В такое время думать, что найдется та женщина, которую он так отчаянно в самой глубине души ждал, было слишком глупо. Надежды таяли. Донован Мальяно остался к своей участи печально равнодушен. Витале знал своего дона лучше, чем себя, и потому обвел заметку про имя девушки ручкой. Он знал, что дон за все восемь лет, как Витале служил сначала помощником прежнего консильере, а потом и непосредственно советником, так на женщин никогда не смотрел. * * * В пансионе была большая столовая, рассчитанная на триста с лишним студентов. Столько набиралось со всех курсов, но ученики разных возрастов были распределены по отдельным корпусам, и в каждом была своя отдельная кухня, так что здесь в этот день столовались только выпускники и делегаты. Последних усадили вместе с преподавательским составом. Из числа молодых людей назначили дежурных: они, в чистых белых фартуках, обносили всех едой, напитками и закусками и следили за порядком на кухне и в столовой. Декан Коэн была прямой, как струна, и много общалась с секретарем мистера Херша: тот, на счастье, оказался болтлив и с удовольствием отвечал на ее вопросы. В честь приезда мистера Мальяно приготовили омлет с вялеными томатами и фокаччей: Донни встретил завтрак снисходительной улыбкой. Он представил, верно, как местных поваров заставили сделать что-нибудь итальянское, и им в голову не пришло ничего, кроме пресловутой фокаччи. Он не сказал ни слова об этом, только переглянулся с ироничным Россо, а вслух похвалил омлет, сказав мистеру Фитцельманну, спортивному тренеру, что блюдо получилось «славным». Россо едва сдержал смешок. |